Облако тревоги набежало на его лицо, но он взял себя в руки, потер кольцо и зашагал следом за Этьеран, оставляя Мифиль катить волны прежней дорогой, словно поток забвения или границу смерти.
Когда солнце поднялось над восточными горами, Этьеран и Кавинант шли уже на север вдоль течения реки, к открытым равнинам. Первое время они шли молча. Кавинант то и дело совершал короткие набеги в горы по правой стороне, собирая алианту. Их острый, напоминающий персик аромат по-прежнему казался ему восхитительным; чудесный экстракт сока удивительно обострял чувство голода и вкусовые ощущения. Кавинант воздерживался от того, чтобы обрывать все ягоды с каждого куста; ему приходилось часто отклоняться от проложенной Этьеран в строгом направлении, дороги, чтобы добыть себе достаточно пищи, и он старательно рассеивал семена, как учила его Лена. Затем ему приходилось пускаться рысью, чтобы нагнать Этьеран. Так они преодолели почти лье, и Кавинант наконец насытился, а долина стала заметно шире. Он в последний раз предпринял вылазку за алиантой, а заодно решил спуститься к реке, чтобы напиться; а потом поспешил занять место рядом с Этьеран.
Что-то в выражении ее лица, казалось, просило его не разговаривать, поэтому он отвлек себя от желания завязать разговор, осуществляя свои обычные самопроверки. Затем он, призвав всю силу воли, попытался вспомнить прежнюю свою механическую походку, которая завела его так далеко от Небесной Фермы. Этьеран, казалось, вполне свыклась с мыслью о том, что им предстоит путь длиной в триста лье, но о нем этого сказать было нельзя. Кавинант чувствовал, что ему понадобятся все навыки прокаженного, чтобы уже в первый же день этого путешествия по горам не поранить себя. Следя за ритмом своих шагов, он пытался овладеть неуправляемостью ситуации, в которой очутился.
Он знал, что, рано или поздно, придется объяснять Этьеран, какая опасность ему угрожает. Ему могла понадобиться ее помощь, по крайней мере, ее понимание. Но не теперь, не теперь. Он еще не вполне установил контроль за собой.
Через некоторое время Этьеран изменила направление и начала удаляться от реки, направляясь вверх к подножиям северо-восточных гор. Прилегавшие к горам холмы были крутыми и частыми, и Этьеран, казалось, шла безо всякой тропинки. Позади нее Кавинант карабкался вверх и ковылял вниз по каменистым, извилистым склонам, хотя естественный ландшафт постоянно пытался направить их на запад. Мышцы шеи начали болеть от рюкзака, и под лопатками запрыгали пульсирующие точки, словно зарождающиеся судороги. Вскоре он уже тяжело дышал, бормоча проклятья в адрес Этьеран, так по-дурацки выбиравшей направление.
К середине утра они остановились, чтобы передохнуть, на склоне высокого холма. Она даже не присела и отдыхала стоя, но мышцы Кавинанта дрожали от усталости, и он упал на землю рядом с ней, тяжело дыша. Когда он немного пришел в себя, то спросил, задыхаясь:
— Почему мы не пошли вокруг, к северу мимо этих гор, а потом на восток? Зачем нужны все эти подъемы и спуски?
— По двум причинам, — коротко ответила Этьеран.
— Впереди будет длинная тропа, ведущая на север через горы. По ней идти будет легко, и мы сэкономим время. И кроме того… — она замолчала и оглянулась, — мы сможем кое от чего избавиться. С тех пор, как мы оставили мост, меня не покидает ощущение, что за нами кто-то идет.
— 1 Идет? — воскликнул Кавинант. — Кто?
— He знаю. Возможно, кругом уже полно шпионов Серого Убийцы. Говорят, его высшие слуги, его Пожиратели не могут умереть, пока он жив. У них нет собственного тела, и дух каждого из них странствует до тех пор, пока не найдет живое существо, которое бы ему подошло. Таким образом они могут воплотиться и в человеке, и в животном — это дела случая — и начать убивать жизнь Страны.
Но я надеюсь, что в горах мы избавимся от погони. Вы отдохнули? Мы должны идти.
Расправив одежду под лямками рюкзака, она начала спускаться с холма. Мгновением позже Кавинант, ворча, последовал за ней.
В течение остальной части утра ему пришлось изо всех сил стараться держаться стойко перед лицом изнуряющей усталости. Ноги его онемели, а груз на спине, казалось, так стеснил дыхание, что он дышал с трудом, будто задыхался. Он не был приспособлен к таким переходам; неуверенно шатаясь, он ковылял вверх и вниз по холмам. То и дело лишь крепкие ботинки и толстые брюки спасали его ноги от повреждений. Но Этьеран шла впереди ровным шагом, не делая, казалось, ни одного лишнего движения и ни разу не оступившись. И, глядя на нее, он чувствовал в себе новый прилив сил.
Но, наконец, она повернула вниз, в длинное ущелье, уходившее на север насколько хватало глаз, словно прорезь в горах. Небольшой ручей струился посреди ущелья, и они остановились возле него, чтобы напиться, умыть лицо и отдохнуть. На этот раз Этьеран тоже сняла рюкзак и опустилась на землю. Издавая глубокие стоны, Кавинант лег на спину, закрыв глаза.