— Это Веймит.
Но, встретив недоуменный взгляд Кавинанта, вздохнула и добавила:
— Место отдыха путешественников. Здесь найдется еда, питье и постель для каждого, кто идет этой дорогой.
С этими словами она принялась исследовать содержимое «шкафа», и Кавинанту пришлось повременить с другими вопросами в надежде, что позднее она будет более расположена к разговору. Но, наблюдая за тем, как она пополняет запасами свой рюкзак и готовит ужин, он понял, что она, видимо, никогда не будет расположена разговаривать с ним, а он был не в том настроении, чтобы примириться с этим бойкотом. Поэтому, когда с едой было покончено и Этьеран приготовилась к ночлегу, Кавинант сказал со всей мягкостью, на какую был способен:
— Расскажите мне об этом месте поподробнее. Быть может, когда-нибудь мне это пригодится.
Некоторое время она лежала в сгущающихся сумерках молча, все так же не поворачивая к нему лица. Казалось, она набирается мужества, но вот наконец послышался вздох:
— Спрашивайте.
— Много еще мест, подобных этому? — поспешил отозваться Кавинант.
— Да. Их много по всей Стране.
— Откуда? Кто их устраивает?
— Это делается по указанию Лордов. Ревлстон всего один, а люди живут повсюду, поэтому Лорды нашли способ помочь путешественникам, чтобы облегчить людям путь в Ревлстон и в другие места.
— Ну, а кто же обслуживает их? Я вижу, здесь свежая еда.
Этьеран снова вздохнула, словно разговор с Кавинантом был для нее ужасно тяжелым. Между тем ночь уже вступила в свои права: Кавинант различал лишь тень Этьеран, устало продолжавшей:
— Среди отродья Демонмглы, пережившего Запустение, были такие, кто с благодарностью вспоминал Лорика Глушителя Мерзости. Они пошли против юр-вайлов и обратились к Лордам с просьбой доверить им какое-нибудь дело, как искупление за грехи их рода. Эти существа, Вейнхим, поддерживают порядок в Веймитах: ухаживают за деревьями, приносят пищу и питье. Но связи между людьми и Вейнхим очень хрупкие, и вы не увидите ни одного из них. Они несут эту службу, имея на то свои причины, а вовсе не из любви к нам. Они выполняют простые поручения, чтобы возместить хоть частично зло их могущественного учения.
Тьма вокруг была теперь абсолютно непроницаемой. Несмотря на свое раздражение, Кавинант почувствовал, что готов уснуть. Он задал еще только один вопрос:
— Как вы нашли это место? У вас есть карта?
— Карты нет. Веймит — это благо, которое принимает каждый странствующий, лишь только встречается с ним — признак здоровья и гостеприимства Страны. Их можно обнаружить всегда, когда это необходимо. Вейнхим оставляет знаки на прилегающей местности.
Кавинанту показалось, что в голосе Этьеран, напряженном от нежелания говорить, он уловил ноту одобрения. Это напомнило ему о ее постоянной ноше противоречий, о ее чувстве собственной слабости перед лицом опасности, угрожающей Стране, о ее стремлении одновременно наказать и спасти его. Но вскоре он забыл обо всем этом, поскольку его воображение заполнили образы веймитов. Окутанный запахом свежей травы, на которой лежал, он быстро погрузился в сон.
За ночь погода изменилась. В утреннем свете стали видны тяжелые облака, которые принес с собой порывистый северный ветер, и Кавинант встретил их мрачным взглядом из-под нахмуренных бровей. Он поднялся прежде, чем его окликнула Этьеран. Хотя сон его в безопасности Веймита был на редкость крепким, он чувствовал себя таким разбитым, словно всю ночь ругался сам с собой.
Пока Этьеран готовила завтрак, Кавинант вытащил нож Триока, затем обыскал полки и нашел миску для воды и маленькое зеркало. Мыла ему обнаружить не удалось; вероятно, вейнхим пользовались тем же самым чудесным песком, который он видел в доме Этьеран. Так что пришлось ему заставить себя бриться без пены. Было странно ощущать в правой руке нож Триока, и он никак не мог отделаться от мрачных опасений порезать себе горло.
Чтобы набраться мужества, Кавинант стал рассматривать себя в зеркало. Волосы его находились в страшном беспорядке: заросший щетиной, он немного смахивал на пророка. Тонкие, крепко сжатые губы напоминали рот оракула-изваяния, а взгляд воспаленных глаз был твердым и упрямым. Единственное, чего не хватало для полноты картины — это легкой примеси ярости. Пробормотав про себя «всему свое время», Кавинант поднес лезвие к лицу.
К его удивлению, оно легко стало скользить по коже, и, чтобы сбрить бакенбарды, Кавинанту оказалось достаточно провести по ним ножом всего лишь один раз. Вся процедура бритья заняла совсем немного времени, и при этом результаты оказались весьма удовлетворительными — по крайней мере в контрасте с тем, что было. Кроме того, что было самое главное, он не поранил себя. Сардонически кивнув собственному отражению, он убрал нож в рюкзак и принялся за завтрак.