Язык старых Гигантов — это целая сокровищница всяких историй, и для того, чтобы пересказать некоторые из них, требуются дни. Однажды, будучи еще ребенком, я прослушал три раза подряд сказку о Богуне Невыносимом и Тельме, приручившем его. Это была история, достойная доброго смеха, но прошло девять дней прежде, чем я узнал, в чем дело. Однако ты не понимаешь язык Гигантов, а перевод — это долгая история даже для Гигантов, так что проблема выбора упрощается. Но учение нашей жизни в Сириче после того, как наши корабли достигли Страны, содержит много раз помногу историй-легенд о правлении Дэймлона Друга Гигантов, и Лорика Глушителя Мерзости, и Кевина, которого теперь называют Расточителем Земли, — легенд о том, как вырезали из скал, как строили благословенный Ревлстон, «знак верности и преданности, от руки вырезанный в вечном камне времени» — как однажды выразил это в своей песне Кевин; самое могущественное, что сделали Гиганты в Стране — храм, на который теперь люди могли смотреть и помнить, что может быть достигнуто — легенд о миграции, спасшей нас от Осквернения, и о множестве лекарств, которыми владеют новые Лорды. Но выбор вновь нетрудно сделать, поскольку ты — чужак. Я расскажу тебе первую историю Гигантов Сирича — Песнь о Бездомных.
Кавинант посмотрел вокруг себя на сияющее лазурное спокойствие Соулсиз, и приготовился слушать рассказ Гиганта. Но повествование началось не сразу. Вместо того, чтобы начать свой рассказ, Гигант вернулся к своей древней простой песне, задумчиво сплетая мелодию так, что она раскатывалась подобно морской тропе реки. Он пел долго, и, поддавшись чарам его голоса, Кавинант задремал. Он был слишком утомлен, чтобы постоянно поддерживать наготове свое внимание. В ожидании он прилег на носу лодки, как усталый пловец.
Но затем какая-то новая интонация изменила напев Гиганта. Мелодия приобрела более четкие очертания, превратившись наконец в подобие погребальной песни. Вскоре Гигант пел уже на языке, знакомом Кавинанту:
Ах, камень и море! Знаешь ли ты старую легенду о раненой радуге, Томас Кавинант? Говорят, будто в самые сумрачные времена земли на нашем небе не было ни одной звезды. Небо представляло собой бездонную тьму, отделявшую нас от всеобщей вселенной Создателя. Там он жил со своими людьми и мириадами своих ярких, лучистых творений, и они кружились под музыку радости.
Но по мере того, как годы устремлялись от вечности к вечности, у Создателя возникла идея о том, чтобы создать нечто новое для счастливых сердец своих детей. Он спустился к огромным кузницам и котлам своей силы и смешивал, и ковал, и отливал редкие формы. И когда он устал, то обратился к небесам и забросил свое таинственное творение в небо — и, держись! Радуга раскинула по всей вселенной свои руки.
На мгновение Создателя охватила радость. Но потом он пристально вгляделся в радугу, и там, высоко в сияющем полотнище он увидел рану, прореху в созданной им красоте. Он не знал, что его враг, дух демона тьмы и грязи, пробравшийся вовнутрь даже его вселенной, видел, как он работает, и подмешал зло в чан, где творилось его создание. Так что теперь, когда радуга появилась над землей, она была дырявой.
Раздосадованный Создатель вернулся к своей работе, чтобы найти средство исцелить свое создание. Но пока он трудился, его дети, мириады его светоносных творений, нашли радугу, и ее красота наполнила их радостью. Они все вскарабкались на небеса и принялись весело носиться по радуге, танцуя на ее цветных полосах. Высоко на дуге они обнаружили прореху. Но они не поняли этого. Весело распевая хором, они спрыгнули в рану и оказались в нашем небе. Этот новый неосвещенный мир лишь обрадовал их еще больше, и они принялись кружиться по небу, пока оно не засияло радостью их игры.