— Я люблю его. Отстань от нас! — еще не дав переступить порог родительского дома, закричала Вика, завидев меня.— Димка мой! Я тебе его не отдам! Мы уже три месяца вместе.
Три месяца ... Три месяца лжи и обмана за моей спиной ... Как же ...
Остановилась и шагу сделать не смогла, глядя, как мама сестру успокаивает. Убеждает, что "мой" Дима только ее и больше ничей. На лице родительницы не было и намека на беспокойство за меня, хоть какого-то сожаления. Или она так хорошо его скрывала. Она не металась между нами. Мама заняла сторону сестры. Легко и просто. В тот момент ко мне пришло еще одно озарение — она знала обо всем. Знала и молчала. Еще один нож в спину, так легко прилетевший от родственников. Тело отяжелело, колени ослабли. Мне казалось, что я рухну вот-вот на пол и завыть хотелось от бессилия. Папа сразу увел меня в свой кабинет, даже не позволив и рта раскрыть, сказал твердым и приказным тоном:
— Мы, конечно, были против, но мы — семья. Забудь о нем. Семья превыше всего. Не устраивай никаких истерик. В моей семье никогда не было скандалов и не будет. Тем более бабьих. Из-за мужика... Еще не хватало, чтобы по городу поползли сплетни о нашей «Санта-Барбаре». Еще до моих партнеров дойдет. Не забывай, я хочу пробиться в законодательное собрание области в следующем году. Краснеть за тебя не к месту. Мне не нужен в данный момент скандал с семьей прокурора. Для всех с Дмитрием вы расстались уже давно, это понятно? А лучше найди себе кого-то для отвода глаз.
Я смотрела во все глаза и не понимала, а папа, чмокнув в щеку, сказал, что я умница, и ушел ублажать нового мужчину старшей сестры. А мне бы хоть вздох сделать. Наверное, это было еще одной моей ошибкой — нужно было поговорить с родителями. Истерику закатить. Растерялась, побоялась, что сорвусь на крик, начну их в чем-то обвинять, и это будет конец. Я испугалась потерять самых близких мне людей. Софка, моя подруга, искренне недоумевала от моего поведения и не раз советовала устроить хороший разнос родственничкам, а не копить все в себе. Я копила, волоча за собой тяжелый груз. Не свой.
В какой-то момент мне не стало места в моей собственной семье. Повсюду счастливые и радостные лица. Родители только рады счастью старшенькой. Мама так переживала, что она не выйдет замуж, ведь уже тридцатник. А тут мой Димка. Неплохая партия для дочери. Породниться с семьей прокурора города — было бы неплохо. Пусть нет разницы, кто станет его женой: старшая или младшая. Мне оставалось, нет, я выбрала смириться с ситуацией — это же моя семья и она превыше всего. Куда я без них? Это было ошибкой! Большой непростительной ошибкой. Вина за которую лежала только на мне. Я позволила всему случиться. Я позволила всему продолжиться. Только я.
Родители и слышать не хотели о моей обиде. Моя семья попросила меня забыть все, отойти в сторону, не задавать лишних вопросов. Просто улыбаться и быть хорошей дочерью и сестрой. Ведь ничего уже не изменить. Опять же я как послушная дочь, кивнула светленькой головкой, согласившись с родителями.
Только точка невозврата была пройдена и, ничего уже не было как прежде. Но на протяжении полугода я доказывала себе обратное. Как мазохистка, глотая слезы обиды, приезжала в дом родителей. Нужно же побыть в своей семье и разделить счастье и правильные взгляды на жизнь. «Ведь семья превыше всего», — повторяла как мантру. — «Они —тыл. Куда я без них». На самом деле я просто струсила. Шла у них на поводу, боясь услышать сплетни и смешки за спиной. Боялась самой себе признаться, что теперь я одна. Хотя мама и папа жили в уверенности, что все хорошо. Ведь для всех сестренку я простила и всех в этом убедила, а что там на душе…
Я не жаловалась ни на что. Иногда ловила на себе Димин взгляд с осуждением. Он смел меня осуждать! Он! Видел, что все показное. За это и осуждал.
Я снова терпела, стиснув зубы и сжав кулаки. Дура! Какой была дурой!
Счастье разделить не получилось. Пыталась. На самом деле пыталась, сдерживалась, злилась и еще куча всяких эмоций, а на лице всегда натянутая улыбка. Пыталась перебороть себя и радоваться счастью сестренки, при условии, что мой любимый человек рядом с ней. Каждый семейный праздник я чувствовала себя лицемеркой и ненавидела себя за это. В своем одиночестве все сетовала на несправедливость судьбы. Только не на себя. Сжимала кулаки в бессилии, наблюдая за ними.
Моей выдержки просто в какой-то момент не хватило. Я оказалась слаба для великого дара - прощать. Я была сыта по горло семейными отношениями, когда папа предложил купить мне новую квартиру — поближе к работе, а Вике с Димой отдать мою. Ведь Вике она очень нравится. Вид на набережную и все такое. Такого плевка в душу я стерпеть не смогла. Я тогда впервые поняла, что сестра сделала это мне назло. Вика, так же как и я, терпела, а потом перешла в наступление. Знала наверняка, что родители поддержат. Ее! Не меня! На самом деле ей не нужна была моя квартира. Только предлог. Ей нужно было выжить меня из их жизни совсем.