Брюс посмотрел на меня, его еще слегка потряхивало.
- А кто такой Клинт Иствуд?
Спросил он робко, запинаясь.
- О, я тебе расскажу, когда ты придешь ко мне в следующий раз.
Завыла сирена, к нам подъехала полицейская машина. Брюс рассказал двоим офицерам, что четверо ребят требовали деньги и угрожали ему ножом. Мне и Джеральду тоже пришлось пообщаться с полицейскими, но все закончилось быстро. Буйного подростка увезли, а мы поехали в больницу.
Молли Промес залетела в палату, вся взъерошенная и заплаканная. Она без остановки благодарила меня, начиная реветь всякий раз, когда начинала предложение. Я невольно почувствовал себя героем крутого боевика. Однако меня больше волновало состояние мальчика.
Зайдя, наконец, домой я почувствовал неимоверную усталость. День оказался куда насыщеннее, чем я мог предположить. Ноги подкашивались, а на грудь, будто стокилограммовую гирю положили. Мне казалось, что давление снаружи меня раздавит. Я даже не смог добраться до кровати и раздеться, так и рухнул на кресло, мигом отключившись.
Глава IX
Я моментально осознал, что все произошедшее - одна большая ошибка. Таким же образом, я полагаю, думала и Стефани.
В одночасье наша дружба стала хитом никому неизвестной попсовой группы, название которой забыли через месяц, а песня эхом отгудела после этого еще некоторое время, и вслед за создателями канула в лето.
Все изменилось, все было кончено. Мы не стали ближе, как должно было случиться, в один миг мы стали чужими друг другу. Я больше не мог смотреть Стефани в глаза. Она вообще предпочитала даже рядом со мной не находиться. О ночи, проведенной вместе, мы даже не обмолвились. Однако наше окружение было в курсе всего. Стефани рассказала им об этом или кто-то увидел – я не знаю, но общение у нас не заладилось. Я предполагаю, что эта ситуация выглядит весьма некомфортно, своим пером в общую чернильницу, ну вы понимаете. Дик был вне себя от ярости. Я услышал, как он кричал на Тима:
- Сначала моя сестра, а потом Стеф? Кем он себя возомнил? У нас тут что, свинг-клуб? Как же он меня бесит!
Тим только и успел поддакивать.
С каждым днем наше общение стало таять, как ледник на северном полюсе, но глобального потепления не произошло. Сначала я не понимал, что конкретно пошло не так. Мы оба, я и Стеф, хотели этого, но теперь отношения стали настолько сложными и бессмысленными, что хотелось просто выть. Разумеется, встречаться со Стефани я не собирался, хоть у меня на какую-то долю секунды и промелькнула эта идея, но когда я пытался об этом думать зверь, находящийся в районе желудка начинал терзать меня своими когтями. А когда я невольно вспоминал эту ночь, то радость мигом покидала меня вместе с эрекцией.
Я снова ощутил себя потерянным и никчемным. Только в этот момент я понял, что мне не хватает друзей, ведь сейчас я остался совсем один. Отец так и смотрит на меня исподлобья, и мы практически не говорим. Это уныние приносило мне невыносимую боль. Все это мне напомнило мои подростковые проблемы. Ты уходил на вечеринку, но первый раз в жизни был не в настроении пить спиртное. И вот, ты глубокой ночью возвращаешься домой, а в гостиной тебя уже ждут. На тебя строгим, осуждающим и пронзительным взглядом смотрит мать и спрашивает: «Ты что, пил?» Ты, разумеется, как и обычно, даже, когда это неправда, говоришь, что не притрагивался к алкоголю, но по какой-то странной и необъяснимой причине ты ведешь себя как синюшный алкаш. После вечеринки от громкой музыки тебя слегка покачивает, голос пропал, язык слегка заплетается от постоянных разговоров на громкости равной вою разъяренного Кинг Конга. Начинаешь нести чушь, от того что в голове шум перемешивается с идиотским «туц-туц-туц», которое переносит тебя обратно на вечеринку. Естественно, такое поведение нормальными людьми расценивается как неадекватное. Мать продолжает смотреть на тебя, не отрывая взгляд. «Ты меня за дуру держишь? Джек, ты пил?»
«Да нет же, мам, чес слово!»
И тут твоя рука соскальзывает с тумбочки, на которую ты облокотился.
«Пошел вон! Уйди, чтобы глаза мои тебя не видели! Быстро иди спать, пьянь! Завтра поговорим!»
«Да не пил я!»
И, похоже, это был первый раз, когда ты кричишь это искренне.
«А ну замолчи, закрой рот поганец! Быстро, спать! Я тебе устрою!