Я чувствовал тепло Майка, и все тело наполнилось каким-то светом, который не мог удержаться внутри. Наполняющееся счастьем тело выбивало из меня эти лучи наружу. Моя жизнь сжалась до размеров точки, все пронеслось за миг. Все осталось в прошлом и больше мне не принадлежало. Я никогда в жизни так отчетливо не осознавал свое место в мире. Никогда так ясно не ощущал себя живым. Плевать я хотел на весь зал, на награду. Майк не забыл меня. Он снова со мной.
Овации, как сказал мне Майк после приема, длились без малого полчаса, но я их не слышал. Мы не выпускали друг друга из объятий все это время. Потом доктор Райт пригласил всех в другой зал на банкет, и все покорно почти вприпрыжку отправились наедаться за чужой счет. Я никогда себя так хорошо не чувствовал, будто я снова молодой, захотелось делать глупости. Мы с Майком сидели за небольшим столом, но кусок в горло не лез. К нам то и дело подходили люди, представлялись, почтенно жали руку мне и Майку и удостаивали низким поклоном. Я безумно гордился этим мальчишкой. И дело совсем не в какой-то награде за какое-то научное открытие, которое даже не понял. Он назвал меня отцом, о большем признании я и мечтать не мог.
- Извини, что по телефону ты говорил с Максом. Я не хотел, чтобы наш первый разговор был по телефону. Там ничего не объяснишь. К тому же, так гораздо эффектнее. Пап, я молю у тебя прощение. Мне никогда не загладить свою вину перед тобой за то, что я убежал, за то, что не связался с тобой, не дал о себе знать. Я знал где и что с тобой. Я знал, что ты пытался меня искать, но тогда я был не готов, а потом я был зол, что ты перестал. Я просто не мог, понимаешь? Мне было стыдно и страшно, что ты не захочешь меня больше знать, но Ханна переубедила меня. Я был глупцом и слепцом, мне так жаль, что такие тривиальные понятия дошли до меня так поздно.
Я крепко прижал его к себе. Я не мог удержать слезы. Слезы сожалений.
- Это ты прости меня, сынок. Но все это больше не имеет значения. Больше не имеет. Все это в прошлом.
Майк познакомил меня со своими друзьями и коллегами, а также с девушкой по имени Ханна. Чрезвычайно милая и скромная барышня. Ее темные волосы красиво струились и падали на плечи, а глаза с синевой дарили надежду. Она напоминала хрупкий лепесток, такой же светлый и нежный. Ханна улыбнулась мне искренне и так невинно, что я вдруг понял, что сделал все, что мог, все, что необходимо было сделать в этой жизни. Я облегченно вздохнул и приобнял Майка, будто и не было этой пропасти, которую успел вырыть могильщик времени. Ханна при любой возможности старалась взглянуть на него, а Майк заметно нервничал в ее присутствии, я не мог этого не заметить.
- Парень, - сказал я ему на ухо. – Не тяни резину, она просто ангел.
Я встал и посмотрел на них. И увидел, как десятилетний Майк строит глазки ровеснице.
- Ладно, я пойду к себе. Мне же не тридцать лет все-таки.
Майк тут же подскочил.
- Я тебя провожу.
- Только попробуй. Если я узнаю, что милая Ханна будет скучать, я дам тебе очень болезненного пинка.
Ханна смущенно улыбнулась.
- Всего доброго, - сказал я и поковылял к лифту.
- До свидания! Спокойной Вам ночи! – сказала Ханна, вставая.
- Пока, скоро приду, – сказал Майк.
- Не спеши, - бросил я ему через плечо.
«Не вздумай спешить. Разочароваться ты всегда успеешь. Стоит только раз ускорить темп, как ты выронишь ниточку из рук, которая ведет тебя по жизни. Не стоит забывать, что этот огромный мир не жаждет твоего успеха, не желает твоего счастья. Ты все это должен выбить из него самостоятельно. Заставить его признать тебя, тогда он наполнится смыслом. Не слушай тех, кто говорит, что не стоит оглядываться назад. Оглядывайся, но не шагай назад. Думай о будущем, и не мечтай о прошлом. И не жалей, не жалей ни о чем», - подумал я про себя и счастливым отдался на растерзание фантазиям, которые подвели черту моему существованию. Ведь все это не может быть только моими мечтаниями, это вполне может быть правдой и должно ею быть.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов