Я обнаружил, что прошло уже по меньшей мере две минуты, а я все стоял и потрясенно смотрел ей вслед.
Глава одиннадцатая
В гостинице не осталось интересных собеседников, и я вспомнил все, что хотел, поэтому следующие несколько дней я не покладая рук трудился над двумя заключительными сценами фильма. Возможно, мне работалось так хорошо еще и потому, что в свободное время я чувствовал себя пустым и неприкаянным. К тому же дождь зарядил всерьез и надолго: прогулки вдоль обрыва меня не манили. Два дня я совсем не выходил на улицу и писал с утра до поздней ночи, делая перерывы лишь на обед и ужин. Как водится, я много курил, почти не двигался и оттого скверно спал, просыпаясь в поту между тревожными снами. Я стал очень раздражительным и то и дело срывался по телефону на Брента. Впрочем, я сказал ему, что почти закончил сценарий, так что он не обижался. А потом — поздно вечером в понедельник — из «Дорчестера» мне позвонила Элизабет, с которой мы до сих пор не обменялись ни единым словом. У нее был очень довольный голос, и я ворчливо сказал об этом в трубку.
— А у тебя презлющий, — ответила она. — Что случилось? Брент говорит, ты доволен своей работой…
— Доволен. И либо сегодня ночью, либо завтра утром сценарий будет готов.
Она восторженно заохала:
— Когда же ты вернешься в Лондон, Грег?!
— Завтра в полдень сяду в поезд.
Элизабет ответила, что это прекрасно.
— По двум причинам, — продолжала она взволнованным голосом, полным надежд и планов. — Слушай внимательно. В четверг Брент устраивает для меня грандиозную коктейльную вечеринку в «Клэриджес», ты обязательно должен там быть! И второе. Ты мог бы заехать ко мне в среду? Скажем, часов в пять? Это очень важно.
Я ответил, что могу.
— С удовольствием, Лиз. Что у тебя на уме?
Вопрос прозвучал не слишком любезно, однако я услышал в трубке самодовольное покашливание.
— Тогда договорились, в среду приходишь на чай. И не только со мной… там будет человек, которого ты давно хотел увидеть.
— Лиз, ты знаешь, что я терпеть не могу загадки, тем более по телефону. Кто это?
— Увидишь в среду! — радостно воскликнула Элизабет. — До встречи, милый!
Я вновь почувствовал себя покинутым, как всегда бывает со мной после междугороднего звонка от близкого человека. Чтобы стряхнуть хандру, я поспешил вниз, где успел поймать собирающихся музыкантов.
— Здоро´во! — крикнул я.
Старый Зенек, пианист, поднял голову и улыбнулся.
— И вам здравствуйте! — ответила Сьюзен, маленькая бойкая девица. Вторая, Синтия, была высокой и застенчивой сверх всякой меры. — А я думала, вы про нас совсем забыли!
— Ну что вы, — сказал я. — Просто я очень много работал, да еще коллеги понаехали…
— В числе которых блистательная кинодива! — заметила Сьюзен. — Мы вас видели. Конечно, тут и свое имя позабудешь — какая она шикарная! Хотя немного постарела…
— Неправда, — ответил я. — Это вы только вчера вылупились.
— Я что-то такое пытался ей сказать, — вздохнув, вставил Зенек.
— Завтра я возвращаюсь в Лондон, — сказал я.
— Очень жаль. Хотя мы тоже в конце недели уезжаем, в сезон здесь играют танцевальную музыку.
— То же мне музыка! — воскликнула Сьюзен.
И тут безмолвная Синтия, похожая на вытянутую лань и смотревшая на меня большими испуганными глазами, вдруг широко улыбнулась, чем несказанно меня удивила.
— Так вот, я хотел вас троих пригласить завтра на обед, — сказал я. — Не здесь, конечно, а в этом местечке… «Ловушка для омаров», кажется? — Я имел в виду небольшой отель на другом конце Тралорны, в котором, по слухам, иногда кормили превосходными обедами.