— И что? Я не говорю, что нам не нужны менеджеры, бухгалтеры и продавцы. Но не они должны нанимать художников, а художники должны нанимать их! У вас же все наоборот. Всегда было наоборот, за редким исключением — именно благодаря таким исключениям появилось несколько шедевров. Эти ростовщики, торгаши, второсортные стряпчие и карьеристы испортили прекрасный инструмент, с помощью которого можно было сделать практически что угодно!
Блатт с усмешкой повернулся к Элизабет:
— Уж не красные ли завербовали нашего Грега?
Она встала:
— Хватит пить, давайте лучше поедим.
На протяжении всего ужина Лиз побуждала Блатта говорить исключительно о наших общих голливудских знакомых, и мы много смеялись. Потом она почувствовала, что время пришло, и послала ему какой-то незаметный сигнал: Лео мгновенно посерьезнел.
— Слушай, Грег, — начал он. — Я вчера разговаривал с Сэмом Грумэном. Он хочет, чтобы ты вернулся. У него большие планы, с ним теперь работают Бенни Кон и Шварц. Тебя тоже зовут в команду. Будешь сценаристом и продюсером, если захочешь. Конечно, у него есть и свои идеи: он купил права на экранизацию трех бродвейских мюзиклов и парочки книг. Но к тебе он прислушается, даю слово. Контракт на три года, условия даже меня удивили, хотя я ему не признался. В общем…
— Не надо, Лео, бесполезно. Передай старику Сэму горячий привет и скажи, что я не теряю надежды на встречу. Но в Голливуд я не вернусь, — услышал я собственный голос. — Никогда.
— Грег! — Элизабет растерянно смотрела на меня, и отчего-то мне стало грустно.
— Послушай, Грег, я понимаю твои чувства, — предпринял последнюю попытку Блатт. — Меня и самого иногда посещают такие мысли. Ты вернулся на родину, воевал… Брент и остальные ребята хорошо тебя встретили, и, несмотря на трудности, вам удалось выпустить несколько пристойных картин. Жаль, конечно, что их плохо встретили у нас, но ты ведь знаешь, как все устроено…
— Вот именно, знаю, — мрачно произнес я.
Блатт поднял глаза. Его лицо ожесточилось, в нем произошла резкая перемена.
— Я не жду от англичан понимания фактов, они их попросту не знают, потому что пришли недавно. Но ты-то давно варишься в этом котле! Ты должен понимать, что в Америке никто не строит из себя художников, творящих ради искусства. Кинематограф — это огромная индустрия, в которой крутится очень много славных американских долларов. И если надо действовать жестко, мы будем действовать жестко. Уж ты-то должен это знать, Грегори!
— Давай не будем спорить, Лео, — тихо сказал я. — Это бессмысленно.
— А вот и нет! — вскричал он. — Я тебя предупреждаю, не лезь туда, где скоро станет очень холодно!
— Что ж, я рискну. Поблагодари Сэма, но скажи, что я не вернусь. Останусь здесь.
— Зачем, Грег? — спросила Элизабет. — Что ты будешь делать? Работать на Брента?
— Вот уж на кого я бы не стал рассчитывать, — с ухмылкой проговорил Блатт. — Ты ведь знаешь киношников. Голливуд уже сделал Бренту пару предложений. Пока он отказывался, но однажды может и согласиться.
— Я ни на кого не рассчитываю, — ответил я обоим. — И я не знаю, что буду делать. Я только знаю, чего не стану делать ни за что на свете.
Элизабет хотела что-то сказать, но Блатт ее перебил:
— Я захватил с собой покерные фишки. Давай пригласим людей — ты наверняка подружился с кем-нибудь, кто хоть отдаленно напоминает живого человека, — и сыграем. Разрядим обстановку, а если потом захотим поговорить о деле, время еще будет.
Я вспомнил, что Элизабет всегда любила покер. Я и сам когда-то играл с удовольствием. Элизабет просияла и вопросительно посмотрела на меня.
Я покачал головой:
— Спасибо за предложение, Лео, но это не мое. Я давным-давно не играл, да и поработать еще надо. Попробуй пригласить кого-нибудь из своих новых знакомых, Лиз…
— Лео уже кое с кем познакомился. Пригласим их, когда вернемся в вестибюль. Ты точно не хочешь?
Мы вышли из бара и сели на диванчик. Блатт отправился собирать людей, а мы с Элизабет молча смотрели друг на друга поверх кофейных чашек.
— Ты сказал Лео правду?
— Да, Лиз.
Она нахмурилась:
— А мне ты не говорил, что не вернешься в Голливуд.
— Потому что сам не знал. Сегодня, когда Блатт сделал мне предложение, я четко понял, что больше не хочу там работать.
В ее глазах стояло отчаяние.
— Я перестала тебя понимать, Грег! Что-то случилось… Давай завтра прокатимся куда-нибудь — я возьму напрокат машину, — и ты мне все расскажешь?