- Нынче польет, - сказала та, - вишь какие тучи… София поднялась и пригладила после сна волосы.
- Слушай, - начала София, - ты знаешь где живет ведьма?
- Спятила, - шикнула служанка, - нельзя о ней говорить. На грех кто-то барину дорожит.
- Проводи к ней, - тихо просила девушка, смотря на до смерти перепуганную служанку.
- Неточки, - наотрез отозвалась та. София не стала настаивать, полагая что лучше пока отложить разговор.
К полудню начался дождь и небо заволокло низкими тучами, а на лужах образовывались пузыри, говоря что это надолго. София сидела на веранде и вспоминала Мая и без него она заскучала. Да и на улицу не выйти… Хотя раньше она не прочь была походить по лужам, это ей очень даже нравилось. Эта идея показалась интересной и понимая, что ей попадет, всё равно сняла туфли и направилась к выходу.
Ступая в лужи она почувствовала блаженство, вода было прохладной и приятно щекотала ступни. Дождь мочил волосы, платье, но счастья не было предела. В потоках дождя она чувствовала освобождение от тягот и переживаний, становилось легко и свободно, когда вода проникала под платье, касаясь кожи. До нитки промокнув она вернулась на крыльцо, а из парадной вышел барон, он удивлено смерил взглядом, явно не понимая её радости.
- Иди в дом, ты можешь простудиться, - обеспокоенно начал он. - Вы считаете это безумием? - С улыбкой спросила она.
- Отчего же, - отозвался он, смотря как капли стекают по её волосам, - глядя на тебя, вижу что это очень даже приятно.
- Идёмте со мной, - она шагнула вниз, рукой махая ему.
- Что? – Засмеялся он и отрицательно покачал головой.
Но София была так счастлива, что ей донельзя захотелось разделить с ним свою радость. Она не собиралась отступать и осмелев взяла его руку и потянула за собой. И он сдался, покорно спустился под проливной дождь, где в следующую минуту его рубашка до нитки промокла.
- Как приятно, когда дождь проникает сквозь одежду, – со смехом сказала София.
Он лишь улыбался, разделяя неведомую ему радость, но когда они прошлись по аллеям и вернулись, то ощущая озноб он даже порадовался, что смог познать её удивительный и странный мир. «Безумие, думал он, но разве все мы немного не безумны… Хорошо порой побыть детьми, а иначе наша душа станет заскорузлой от тягот этих дней.»
Когда они пришли в гостиную, то вода потоками стекала по их одежде, на шерстяной ковер. Они переглядывались будто нашкодившие дети, но от этого душа каждого ликовала. Зашла Марианна и от их вида пришла в ужас, от неё она могла ожидать чего угодно, но и хозяин уподобился ей, поддерживая в этом безумии.
- Всё хорошо, - обратился барон к ней, - София я жду тебя через пару часов. Иди к себе.
Он зашёл к комнату и с помощью камердинера переоделся, а когда зашла Марианна, он сидел одетый в шлафрок, положив ноги на банкетку и пил горячий чай. На его лице гуляла нотка блаженства, спокойствие овладело им и теперь он смакуя напиток думал о своём.
- Будут какие-то распоряжения, - протянула она.
- Нет. Но ты же не об этом пришла спросить. Верно?
- Извините, но от увиденного давеча я… - она подбирала подходящие слова, недовольно покачивая головой.
- Разве я спрашивал твоё мнение, - ответил Владимир и поднялся с места.
- Что ж, ежели нет распоряжений, я пойду, - вздохнула она, думая что хозяин попал в плен своих иллюзий.
Она понимая своё бессилие и невидимую ему опасность, а от этого становилось ещё беспокойнее. Она знала его не хуже родной матери, а после её кончины и вовсе заменила её, а теперича замечая как он тонет в своём увлечении странной девицей, руки опускались и она со страхом ожидала, что та его погубит. Нет, не о телесной гибели шла речь, а о погибели души, о муках и страсти, что приведет к расколу его некогда спокойной жизни. Она понимала, пока он не оправится от этого влечения не видать счастья с Анной, как бы та не старалась.
Как договаривались Владимир ждал Софию в малом салоне, он думал о том, как она на него влияет и он рядом с ней превращается почти в несмышленого юнца. Думал, что ежели бы её не было, он был одинок, несмотря на окружающих его людей. Удивительно, что и среди людей так одиноко, что хочется кричать, только этого крика никто не услышит. Безмолвный крик отчаянья, когда душа просит о помощи, к дождливую осень или жаркий полдень, не важно, главное знать, ты один, а понимание – далеко как звезды. Мировоззрение меняется под действиями и словами, ценности имеют места быть там, где разум перекликается с душой, а если ты не способен оценить того или иного душа со временем задеревенеет. Время способно на многое, но порой бессильно, а его всемогущие руки – превращаются в опавшие листья. Почему то мы считает что время способно на нас повлиять, но не думает что пока мы чего то не заходим, оно ничто перед нами. Владимир рассуждал, что когда-то он жил и не понимал что ценностью может быть один лишь человек и чем более он думал о Софии, тем увереннее был в том, что она тот человек.