Минуты казались вечностью, точно в сладком сне они блуждали, упиваясь друг другом в ненасытном поцелуе. И если бы не Марианна, которая зашла и увидела Владимира и Софию, в объятиях друг друга, то оторваться они были бы не в силах. Она застыла на месте, но тотчас сообразив, что творившееся на её глазах сущий кошмар, тихо подошла к ним, опустив глаза.
- Извините, - громко сказала она и сдвинула недовольно брови.
Мигом София вырвалась из его крепких объятий, в горле пересохло, сердце от страха колотилось не хуже молотка на наковальне и быстро подхватив корзину, не смотря ни на кого бросилась в комнату .
Наступила тишина, Владимир нисколько не был смущен, скорее экономка не знала куда девать глаза. Ей было неловко наблюдать столь неприятную сцену и не решалась долго заговорить. Он подошел к барному столику и плеснул бренди, а затем развернулся к ней.
- Будьте осторожны, - тихо начала она, - хорошо, что это была я. Иначе слухов бы не унять…
- Я не обязан не перед кем отчитываться, - строго прочеканил он, делая глоток.
- Я ничуть не сомневалась, в ваших интрижках с этой… - Она подбирала слова, кидая недовольный взгляд на хозяина.
- Не сметь, - жестко возразил он и подошёл к экономки, - мои отношения с Софией никого не должны волновать.
- На моё несчастье я видела это бесстыдство и я знаю чем всё это заканчивается, - не унималась экономка.
Он тяжело вздохнул и подошел к окну, открывая его настежь, вмиг холодный воздух обдал его сквозняком. Марианна не уходила, ожидая продолжения разговора, ей хотелось вразумить его.
- Послушай, Марианна, - продолжил он, подходя к ней, - то что ты видела, это не просто интрижка или мимолетный порыв. Это нечто большое, это что заполняет меня без остатка. - Поверьте, я знаю к чему это приведет, - со вздохом произнесла она. - Я никогда не верил в любовь, но то что я чувствую к Софии сильнее меня… я боролся, убегал… сопротивлялся… даже увозил её отсюда… - с улыбкой произнес он, вспоминая тот случай - но я не могу, не могу без неё …без неё я не живу…
- И что теперича? - Спросила она, понимая что он погряз в ней не хуже мухи в меду.
- Всё будет как прежде, - отозвался он, - София, останется, пока не решу как быть…
Забежав в комнату, София быстро поставила корзинку с котёнком на кровать и подошла к зеркалу. Откуда на неё саму смотрела девушка с испуганными круглыми глазами, она прикоснулась к щеке, замечая как рука дрожат на коже. Она чувствовала как губы до сих пор горят от страстного поцелуя, а тело ощущает его руки, чувствовала что не хочет более того что задумала. «Что со мной, мысленно прошептала она, я словно не я, словно что-то изменилось… он меня меняет, он изменяет мои мысли…»
От этого ей стало страшно, почему-то она больше не хотела ничего, не копаться в прошлом барона, ни мстить ему, точно перед ней два пути, две дороги и она поворачивает в другую сторону. Появилось желание тотчас сбежать отсюда, от него, от того что её мучает, нет его нет мучений…« Имею ли я право мстить? Кто я такая? Как я могу причинить вред ему, тому кто в сердце моем с измальства? И пусть он виноват во сто крат, я не Бог, я всего лишь раб… Раб своих чувств, желаний… Я слаба, святые небеса, я очень слаба, нет сил … прости тётя, меня разрывает на части, я в противоречиях как паутине…»
София опустилась на пол замирая и прислушиваясь к звукам на улице, внутри всё дрожало и кипело. Сейчас она сравнивала себя с озером, на которое налетел ураган или шторм, превращая тихую и спокойную гладь в будущее море. С каким бы удовольствием она сейчас погрузилась в эти прохладные и неспокойные воды, избавляясь от этих воспоминаний и чувств внутри нее.
Глава 17.
Знаешь, когда мы окончательно теряем дорогих нам людей? Когда больше не ощущаем боли от их потерь. Л. Оливер «Прежде чем я умру»
Рано утром Амадеус заглянул в будуар к Анне и нашел её и графиню, попивающим утренний кофий. Она поняла, что тот по делу и приказала своей камеристке готовить платье и заняться прической. На вопросы тёти она отмахивалась, убеждая ту в том, что управляющий беспокоит исключительно по делам. Но только графиня знала, что племянница ввязывается в опасные затеи, что наверняка выйдут ей же боком, но разубеждать ту она увы не в силах.