Ближе к полуночи в кабинете барона раздался настойчивый стук, что вмиг прервал его тягостные думы. После его невнятного ответа вошёл запыхавшийся Степан и доложил, что найден цыган и ждёт на крыльце. Что его нашли в таборе и чуть ли не силой привели, угрожая исправником.
- Сюда веди, - приказал он, еле сдерживая себя, дабы не покончить с ним прямо на месте. Вскорости перед Карамазовым появился он, тот с кем он так и не выяснил отношения. Стоя с ухмылкой на лице, цыган поглядывая на роскошь обстановки, совсем не замечая выражения Владимира, готового вцепится тому в горло.
- Где она? – Грозно подходя к нему, начал он.
- Кто? – Недоумевающе кинул тот, что привел в ярость барона.
- Я говорю о Софии, - рявкнул он и сжал кулаки. – Я знаю, она была вчера там. А ты напал со спины, как последний трус... Где София?
- А, - протянул Ярослав, - покуда мне знать, шастает где-то плутовка, чёрт знает…
- Мерзавец, - злобно сверкая глазами прочеканил Владимир,- ты её преследовал, мучал, а вчера похитил…
На это тот глухо ухмыльнулся и почесал затылок.
- Признаю, - ответил он, - вчерась была там, ненаглядная моя, да вот было хотел забрать, а она убёгла, куды неведомо…
При его словах глаза барона сузились, он сгреб его за грудь и угрожающе начал трясти.
- Говори, мерзавец, где она, - рычал он, - коли не скажешь убью…
- Убивайте, но не ведаю я, ежели знал, то увез бы…
После его слов, как показалось Владимиру искренними, он разжал кулаки и отошёл от цыгана, почему то доверяя тому, несмотря на переполнявшую на него злость. Нет, не от того что тот напал со спины, а потому что он приближался и изводил Софию и это стало невыносимо.
- Вот вы, за неё кровь мне пустить готовы , а не ведаете, кто она такая, - продолжил Ярослав желая сделать барону больнее.
- Убирайся, - глухо произнес Владимир, подходя к окну.
- А я скажу, - не унимался тот, - наша то Софи, не случайно здесь, у неё план был…
- Не желаю тебя слушать, - прикрикнул тот, указывая пальцем на дверь, - Степан, гони в шею этого гада… И не смей мне на глаза показываться…
Ярослав быстро скрылся за дверью, оставляя Владимира с тяжелыми мыслями. Нет, не слова цыгана о ней так значимы, он остался к ним глух, но неизвестность давила тяжелым грузом на его сердце. Отсутствие Софии было если не физической смертью, но точно кончиной его души. Эта девушка, как маленькое семя незаметно для него, проникла в сердце и выросла в прекрасный цветок, теперь навсегда поселившийся внутри. И это было самым лучшим, что могло случиться с ним, имея выбор он вновь бы пустил её не только в свой дом, но и в свою душу. Стало тяжело дышать и Владимир вышел на улицу.
Тихая ночь встретила его приветливым и прохладным воздухом, быстро приникшим под тонкую ткань рубашки, стрекотали цикады, вокруг не было ни души. Он пошел по дорожке, вымощенной гладким камнем, ведущей к оранжереи, в голове кружилась череда страшных мыслей, а после разговора с цыганом и вовсе стало не по себе. Как теперь жить? Её никто не сможет заменить, но отогнал навязчивые мысли, ведь с рассветом он вновь будет искать.
- Чудная ночка, - услышал он сзади и резко повернулся. Перед ним стояла Аксинья, она загадочно улыбалась и подходила всё ближе.
Её темная фигура сливалась с ночным мраком и лишь белоснежная кожа лица давала понять, что она уже рядом.
- Чего тебе? – Неприветливо бросил Владимир, - я кажется запретил приближаться к моему дому. Пошла вон…
- Не торопитесь, Владимир Иванович, я не просто так заветы ваши нарушаю, - она глубоко вдохнула и посмотрела на его мрачное лицо, - знаю я, чем сердце мается, о чём плачет душа, кто причина сему…
- Не желаю слушать твой вздор, - отозвался он направляясь к дому.
- В порядке она, - бросила Аксинья ему в спину. На это он повернулся и подошел к ведьме, пытаясь понять смысл сказанного.
- Что значит? – Строго не без интереса буркнул Владимир.
- Я о той, кто в сердце твоём, - продолжила с улыбкой она, - о той, кто всех дороже. В безопасности она…
- Где? – Перебил он, готовый на ночь глядя броситься за Софией.
- Не спешите, барон, - спокойно ответила Аксинья, - знаю лишь, что сердце твоё само тебя к ней приведет. А мне пора.
Владимир не стал останавливать её и добиваться ответа, ссылаясь на то, что та выжила из ума в полном одиночестве своей жизни. Он видел лишь, как она растворяется в темноте ночи, как её поглощает непроглядная тьма. А он стоял какое-то время, думая над её словами, в какой то момент показавшимися истинной правдой.
Разлепив глаза, София издала глухой стон, в попытке понять где она, взглядом скользя по бревенчатые стенам. Она заметила свет, что длиной полосой тянулся из маленького окна, где-то были слышны птичьи серенады, а вокруг никого. Она попыталась шевельнулась, но резкая боль в руке её остановила. Она вспомнила, что как только бросилась в реку, тотчас принялась изо всех сил грести к берегу, не собираясь сдаваться. Помнила, как превозмогая боль в руке, пытаясь справиться с течением, отчаянно хотела жить, как почти теряла сознание, но держалась из последних сил. Помнила как кто то помог выбраться из воды и спас её уже наполовину мёртвую.