- Но я хочу быть вашей…познать вашу любовь… - еле выговаривая шепнула она, вцепившись пальцами в ткань его рубашки, желая коснуться его горячей кожи.
- Ты сводишь меня с ума, - взяв на руки он донес её, поставив на ноги у подножия кровати. – У тебя есть последний шанс остановить меня, иначе я не смогу потом…
Прошептал он на ухо, пропуская её волосы меж пальцев, сгорая от желания коснуться обнаженной кожи, где его ждало самое желанное и запретное. От его слов сладкая дрожь прошлась по её коже в предвкушении того, что они разделят удовольствие только вдвоем и лишь луна станет их свидетелем. - Не останавливайтесь, прошу… - задыхаясь от его напора безудержной страсти, ответила София. Он потянулся к её пуговицам, расстегивая одну за другой, открывая как шкатулку и поглощаясь этим процессом, где он был счастливым и любимым ей. Она замирала и глубоко вдыхала воздух, казалось его было так мало, что невозможно им надышаться, она задыхалась от переполнявших её чувств, близости и желания быть ещё ближе.
Её тело как натянутая стрела, пульсировала в каждой клеточке и сердце выпрыгивало ему навстречу и только он сейчас сможет освободить её от дрожи в конечностях и напряжения внутри разгоряченного тела, кричащего от желания. Он быстро дошел до последней черты и платье легким шелестом, опустились у его ног, открывая перед ним всю её, такой какой она была, лёгкой, хрупкой, желанной, где нет ей равных, где она лишь его и только.
Оказавшись в одной сорочки перед ним, как дерево без листьев, она явно засмущалась, глотая вожделенный воздух, смотря в его тёмный страстный взгляд, блуждающий по открытым участкам, где для него нет преград и он познает её, упиваясь её откровенностью. Сдерживая себя, своё желание, опасаясь сделать резкое движение и отпугнуть, он любовался ей, целуя её холодные руки, не желая испугать девушку своим напором. Когда его рука коснулась груди, покрытой только легкой полупрозрачной тканью, она вздрогнула, положив руку на его пальцы.
- Ты боишься? – Он него не ушёл её страх, взявший его руку, потупленный взгляд и внутренняя дрожь.
- С вами мне ничего не страшно, - осмелев София дотронулась до пуговицы на его рубашки и расстегнула одну за другой, наслаждаясь этим таинством.
Улыбаясь её несмелым движениям, Владимир быстро освободился от рубашки и дотрагиваясь до его оголенного тела, она робела и смущалась, но желание быть рядом было столь велико, что она быстро к этому привыкла. Подхватив, точно пушинку, он нежно и аккуратно положил её на середину кровати, рассматривая и наслаждаясь этим. Нежная кожа плечей, покрывалась мурашками под его настойчивыми поцелуями, а рука легла на колено и поползла вверх к животу. Утонув в его горячих поцелуях, София не сразу поняла, что он освободил её от последнего препятствия разделяющего их, её легкая сорочка оказалась где-то под ногами и она оказалась совсем обнаженной для него, стирая границы своего смущения.
Тихий стон сорвался с её уст, лишь только он коснулся ртом напряженной груди, вздымавшееся под его поцелуями. Он исследовал её тело губами, покрывая каждый участок кожи долгими и жадными поцелуями, точно зная что ночь принадлежит только им, так же как и она только его. Волной новые и неизведанные чувства обрушились грозной стихией на неё, это было настолько прекрасно и ново, что она забыла свое имя, свою историю, только одно было понятно, она всегда этого хотела и теперь он исполняет все её грезы, сны и мимолетные видения. Его губы она сравнила бы со сладким медом, а себя в этом момент с прекрасным цветком лилии или с красивым летним закатом над голубым озером или маленькой снежинки, тающей на его ладони, что сорвалась с небес, он играл с ней и её ощущениями, то жадно дарил свои поцелуи, то нежно касался ее горячей кожи. Его нежные и в тоже время жадные поцелуи, оказывались одновременно по всему телу, на губах, шее, груди, животе, они исследовали, познавали её без остатка и от этого удовольствия она кусала губы и прерывисто дышала.
Лёгкие стоны, что срывались с её губ, давали знак, что она испытывает наслаждение и это приводило его в дикий, необузданный восторг, заставляя распаляться всё сильные и он вновь и вновь целовал её целиком и посностью. Она была в его власти, в его плену, без права на отступление и от этого София испытывала мондраж, а его руки ласкающие её, поднимали на вершину блаженства. Он завис над ней на вытянутых руках, смотря в бездонные и потемневшие глаза, твердившие о страсти и неутоленном желании, призывающие освободить от напряжения внутри. Осторожно придавливая её своим телом Владимир, среди бесчисленных поцелуев шептал слова любви и распухшими от сладких терзаний губами, она отвечала тем же, прижимая его ещё ближе, расстворяясь под ним, легким облачком, обнажая собственное солнце. При соприкосновении их обнаженных тел, она вздрогнула, чувствуя его горячую кожу, на своей покрытой мурашками, где её бросало и в холод и жар одновременно.