- Вот крест… - она быстро перекрестилась и всхлипнула.
- Значит так, - грозно продолжил он, - если узнаю, что сплетни по дому или округе разносишь, запорю на конюшне. Тебе ясно?
Ольга быстро закивала и вытерла глаза, а когда тот ушел, без сил рухнула на лавку возле стола. Он вернулся в кабинет осознавая, что всё произошедшее это плод его глупой фантазии, что не было её настоящей и он оказался в руках иллюзий. Но как теперь жить? Без неё, без того о чем он мечтал, теперь он поверженный мучительной агонией с ужасом понимал, что она обвела его вокруг пальца, как юнца.
- Проклятье, проклятье … - крикнул он разрушая тишину собственных мыслей, - не может быть…
Поверить в то, что её слова любви пустой звук он не мог и не хотел, ведь можно обмануть на словах, но тело и глаза не обманывают. Ему необходимо услышать её оправдание, объяснение и не важно каково оно будет. Но разве можно оправдать то, что она сделала? Для него их ночь любви стала по истине волшебной, где он понял что она его мир, его жизнь, тогда он решил, что не сможет без неё и решился отказаться от привычного, кинуть себя в омут обсуждений и сплетен, только бы быть рядом с ней. Он предлагал разделить с ним жизнь, жизнь полную счастья и достатка, а она растоптала его мечты, его душу, обрекла на страдания и одиночество. Но неужели она играла, претворялась, обманывала? «Здесь что-то другое, иное, но никак не обман. Можно обмануть на словах, действиях, но её тело в ту ночь, глаза не лгали… Я найду тебя и лишь за тем, чтобы понять почему ты так поступила, думал Владимир.» Он желал во чтобы то не стало посмотреть в глаза и узнать только одно. Почему? За что?
В раздумьях он с сидел склонившись над перстнем, вспоминая её, претерпевая боль внутри себя. Понимая, что без неё, не взирая на страданий по ней его жизнь не была бы полноценной. Она всегда была загадкой и все его предупреждали, а он не верил некому. Сейчас он глубже понимал противоречия и парадоксы своей жизни, он открывал в себе новые жизненные силы, охваченные духовным беспокойством и даже сейчас он облагораживал ее. Хранил в себе, её прикосновения, её голос, её любовь, понимая что так не бывает, он думал не бывает, не возможно так любить, а получилось иначе. С первыми лучами солнца перед ним стоял лакей, слушая приказания барина. Владимир отправил его проехать по округе, найти хоть какой то след, а сам отправился к исправнику, его давнишнему другу. Он решил привлечь полицию, чтобы быстрее решить этот вопрос, ведь ему необходимо найти как можно быстрее. После того, как София его отвергла и предала, он твердо решил наказать её, но сначала разобраться лично, без неё он все равно не найдёт покоя, но возможно со временем всё встанет на свои места. Внутри него образовалась пустота, без неё стало трудно дышать, боль в душе давила и мешала думать и понимать, в чём же суть всего что между ними было. Невозможно становилось сосредоточится ни на чём, все мысли были заняты только ей, а чувство к ней ни сколько не уменьшилось, как бы он не пытался очернить её в своих глазах. Он хотел убежать, исчезнуть только не сидеть дома, где всё напоминало о ней, даже цветы и деревья в саду твердили лишь о ней, весь дом будто осиротел без неё.
Владимир дал описание Софии и исправник направил урядника по её следу. Он изложил всё в точности, рассказал о краже и просил завести дело, но не особо о нём распространяться в уезде. Знал, что ей некуда идти, он не понимал куда она подалась, хотя теперь сомневался во всем, что касалось её. Он ничего не знал о ней, любовь и страсть ослепили его, ведь все предупреждали об опасности, а он казался слеп и глух, вожделенно её желая он напрочь позабыл обо всем, важнее казалось быть рядом с ней. По приезду домой он удалился в кабинет, где из графина налил бренди. Внутри боль перемешалась с любовью и если бы она сейчас открыла дверь и вошла, то он нашёл бы ей оправдание, бросился к ней и бесконечно целовал, повторяя как ему невыносимо без неё. Погибель, забвение, без неё он потерян, усталый путник без права на покой, даже воздух без неё отравлен. Она стала хозяйкой его жизни, его души, хотелось кричать от разрывающей его на части невыносимой боли и отчаяния, но никто бы не понял и даже сам себя он не понимал.
Неведомая сила потянула его во флигель, где она жила и даже сейчас она находилась там и ждала его. Комната точно хранила её присутствие, тщательно спрятавшись его даже в воздухе, насквозь пропитанный ей, так упрямо утвердил ему он ней, а он не мог им надышаться. Он подошел к кровати, дотрагиваясь до неё, здесь она спала, его прекрасный ангел, оказавшийся падшим; он подошел в шкафу, где висели её платья, что он так старательно выбирал, достал одно из вспоминая как оно ей к лицу и снова перед глазами оказались её улыбка и признания в любви, режущие слух. Приложив его к лицу, Владимир вздохнул его запах, сново аромат яблоневого цвета, донес до его сознания, что он безумно по ней скучает, неустанно думает и хочет быть с ней. Она лишь она, навязчивой идеей сидит в голове, он вспоминал стоя в обнимку с её вещью их прекрасные мгновения и минуты. Он подошел к окну и предоставил как она часто смотрела на сад, здесь она была и живет до сих пор. Он вспомнил, что она растоптала его душу, бросила, когда он ради неё готов был изменить свою жизнь, отказаться от места в обществе, бросить вызов всему свету. И тогда отбросив платье на кровать быстро удалился, хотя как не старайся она везде и всюду.