Она не заметила как в избу зашёл коренастый мужичок и огляделся. София испуганно повернулась и застыла на месте глядя на него, а тот по-хозяйски подошел к столу и налил теплого кваса в деревянную кружку. Девушка поняла, он цыган и наверняка тот самый дядя Лейлы, о нём она упоминала нынче ожидая его прихода. Она продолжала стоять не понимая почему ей кажется, что она его уже видела и его выражение его лица так знакомо ей. Он внушал ей страх и опасность, а она не понимала почему так происходит.
- Ну, где еда то? – Прохрипел он, глядя на испуганную девушку.
- Тут, - она указала на еще теплую печь, где на обед от завтрака осталась каша и кисель.
На это тот быстро подскочил и достал котелок с остатками. Софию не покидала мысль, что она точно его видела, да не могла вспомнить где, и хорошо что Лейла подошла, ведь он ей совсем понравился. Тревога и страх сковывал движения, она бы поклялась кому угодно, что видела его и от этого внутри похолодело. Она ему что-то сказала по- цыгански, а затем он молча ушёл, София проводила его испуганным взглядом, надеясь что он больше не придет, ей и без того не сладко. Лейла улыбнулась ей, принимаясь за приготовление обеда и девушки быстро сварить незатейливую еду из овощей и сели за стол.
- Почему не ешь? – С улыбкой спросила Лейла, смотря на задумчивую Софию, - еда простая, но сытная…Не нравится?
- Нравится, я ж всю жизнь так прожила, - отозвалась она и зачерпнула деревянной ложкой юшку.
- Завтра по грибы пойду, авось насобираю к ужину, - девушка отломила ржаной хлеб и обманула в бульон.
- С тобой пойду, сил нет сидеть взаперти, - София отставила недоеденную миску в сторону и задумалась. – Почти месяц я здесь…
- Нельзя тебе, пусть всё уляжется, а подозрительных в деревне не было больше, - воодушевленно отозвалась девушка, налив из ендовы кваса.
С темнотой София вышла на улицу, прохладный воздух окутал её и стало легче дышать. Она пошла в сторону дороги, смотря в темноту. За это время она совсем потеряла счёт дням, казалось прошла целая вечность, а кожа до сих пор хранит прикосновения Владимира и это было удивительно. Хотелось разовраться, разлететься на тысячи осколков дабы не ощущать и не чувствовать. В ней происходил некий внутренний конфликт, потому что зародились два противоположных желания и убеждения – хотелось быть с ним и никогда не видеть, он виноват, но сердце твердит о его непричастности. И сейчас она была своей муке, что изводила, заставляла жалеть, а Лейла всё повторила, что это грозит ей потерять отчасти здоровье, ежели не перестанет она себя изводить. А если бы она стремилась к счастью и равновесию, то стойко перенесла все это, да только не было у неё твердой почвы под ногами. И это стало отражением действительности, её аллегория жизни и воздаяние за содеянное, ах если бы только знала она, что так будет.
Когда то она слышала, что тот кто любит никогда не причинит боли любимому, каждый из нас ответственен за чувства, которые испытывает, а обвинять в этом другого не имеет права, ведь никто не должен оправдывать ожидания другого человека, он такой каким может быть. Мы разочаровываемся не в человеке, а в своих к нему ожиданиях. Никто не сможет унизить, пока не будет унижен сам. Она вернулась и посмотрела на подругу, та сидела за прялкой и пела песни, София любовалась как она ловко справляется с шерстяной нитью и где-то позавидовала её беззаботности. «Лучше никогда не любить, чем такое мученье, думалось ей.»
Неожиданно голова пошла кругом и она ухватилась за край столешницы, чтобы не упасть. В последнее время она так мало ела, что казалось скоро и вовсе перестанет двигать ногами.
- Что с тобой? – Лейла подоспела к ней и взяла за руку.
- Нехорошо мне подруга, - держась за висок прошептала она. – Но уже вроде получше…
- Тебе нужно есть побольше, а то ж совсем ото всего отказываешься, - она обняла её и потрепала за одну из кос, а затем вновь уселась за прялку.
Утром с улицы прибежала Лейла и сказала, что по деревне ходили подозрительные люди. Сразу сообразив, что они возможно ищут Софию, она просила не высовываться на улицу. В руках она держала корзину с мелкой рыбёшкой, собираясь стряпать её на обед.
- Сосед вот отдал, - Лейла поставила её на стол и подошла к печи.