Сначала она не сообразила о чём это он, ведь мыслями она находилась не здесь, а с тем кто теперь с огромной скоростью рассекая воздух мчался по дороге. А потом осознание пришло к ней и она вспомнила, что обещала Митьке, что ежели тот доплывет до другого берега, то поцелует его. Не понимая зачем она это обещала, то ли из-за собственной уверенности, то ли просто ей захотелось немного поиграть с ним, но целовать его она точно не имела желания.
- Не видела я, - недовольно отрезала она и направилась в сторону.
- Как же это? Я то до берега доплыл, а ведь ты обещала, ежели…
- Отстань Митька, - отмахнулась она и побежала подхватив длинный сарафан руками. Но он не желал отступать и следом побежал за ней. А когда догнал, взял за руку и развернул к себе.
- Ну да ладно, забудем. Не дуйся ты, - смеясь говорил он, замечая перемену в её настроении не в лучшую сторону.
- Не ходи за мной, - даже не посмотрев на него грубо ответила она, оставив его в полном недоумении.
София добежала до того дерева, где дуб и осина сплелись воедино и странной задумчивостью смотрела на них. «Он был здесь, мелькало в ее голове, был, а я даже не подошла.» Он показался ей мрачным и одиноким, что внутри у нее защемило и она от бессилия прикусила до боли нижнюю губу. Она воображала себе, что он захотел её видеть, хотел побыть с ней, но вмиг отругала себя за странные мысли. Как же ей самой хотелось его видеть ещё ближе, прижаться к его сильному телу и почувствовать его рядом и от осознания собственного бессилия заныло в груди. Но придя в себя она с силой потерла кончик носа, а потом собравшись вспомнила, зачем она попала в дом к барону и о клятве данной тете. «Нужно вернуться туда, думала она, нужно.» Но как, если он собственноручно отослал ее? Он не сможет долго противостоять себе, он снова вернется сюда, вспыхнуло в её сознании, но вмиг она отдернула себя за смелые выводы. Внутреннее чувство, твердило что он обязательно к ней приедет, а там она уж постарается, вывернется наизнанку, но сломает его волю, что уже трещала по швам.
Она казалась себе раздавленной случившемся, её переполняла злость на Митьку, что тот отвлек, иначе бы он подошёл или она бы сама решилась заговорить с ним. А теперь смотря на небо она чувствовала что опустошена и подавлена, а сердце изнывает от тоски по нему. Поддавшись порыву она с силой обняла сплетённые стволы, представляя Владимира, закрыла глаза и провела рукой по шершавой коре. «Я хочу, чтобы он был моим…» Повторила она в мыслях три раза, даже не подозревая, что он уже сломлен, точно сильное дерево под порывами штормового ветра и частью себя уже принадлежит ей, как и эти деревья принадлежат друг другу.
Владимир под впечатлением от увиденного погнал Феникса галопом, точно не понимая куда ему деться. Внутренняя злость на то, что так и не удалось поговорить с ней, росла в нем с каждой секундой, но больше его злило присутствие с ней рядом этого юноши. Если бы не он, то Владимир подошёл к ней и они провели какое-то время вместе, но разве ничтожно малое количество времени способно утолить ту невыносимую жажду, что он испытывал без неё. И как только копыта коня коснулись воды у берега реки, Владимир сильнее пришпорил его, да так что от из-под его мощных ног в разные стороны полетели брызги воды, падая на рубашку, волосы и проникая сквозь одежду. Вдоволь насладившись этим Владимир спрыгнул минуя стремя на землю и отпустил лошадь к воде, чтобы тот напился, после бешенной скачки. Почти насквозь промокший он подошел к деревьям и кулаком со всей силы стукнул по стволу массивного дуба. «Слабак, отругал он себя, нерешительный слабак, нужно было подойти к ней.»
Нехарактерная ему слабость привела его к ярости, он всегда добивался своего, неважно что это было, хорошенькая барышня или дела касаемые работы, но с ней было иначе. Она давала ему огромную силу и приводила в полное бессилье, она поднимала на вершину горы и сбрасывала его на землю, это было в её власти и теперь она управляла им точно марионеткой. Он опустился на траву и раздувая ноздри, вдыхал душный воздух, пропитанный запахом цветов. Его нутро ныло, не взирая что вокруг жизнь бьет жизнь, а ему было всё равно. Как же ему хотелось, развернуться и направить Фениксе обратно, чтобы навсегда отбить у юнца охоту прикасаться к ней. Но тотчас себя одернул, за грубость и невежество, подобное крестьянским мужикам. Но сдаваться под гнетом невесть кого он не намерен, а решив что вскоре заберет Софию обратно, оседлав коня и направился к поместью.