Лера не могла в голове сложить мозаику: прыгала в ночь из поезда на перрон, потому что поезд стоял всего две минуты, предполагала, что это глухой полустанок, а где оказалась? Мимо прошли, громко переговариваясь, высокие симпатичные ребята в спортивных костюмах. Услышала, как администратор кому-то сказал, что они из сборной страны, сборы у них здесь.
Надо же – сборная. А она с ними даже соприкоснуться не может, потому что нет никаких точек соприкосновения. Только посмотреть удалось на них, проходящих мимо. У Леры сердце сжалось тоской, она вдруг поняла, что мимо неё проносится совсем параллельная жизнь, где люди и отдыхают, и работают по-другому. Лера почувствовала жуткую зависть к людям, объединённым общей целью, работающим в команде. Захотелось что-то придумать, чтобы тоже оказаться внутри своей команды.
Ребята почему здесь оказались? Не хватались за всё подряд, а занимались только одним делом, в котором и добились успеха, а потом их уже взяли в команду. А Лера, вместо того, чтобы технологом работать, непонятно что здесь делает. Главное же, что запомнила по прошлой командировке, снова придётся просить кого-то, убеждать, что её заводу это надо больше, чем другим, улыбаться совсем не симпатичным ей людям, не смея сказать, что она о них думает на самом деле. Фу, какое лицемерие, противно-то как. Просить – это было очень тяжело для неё, почти неподъёмно.
И тут к ней снова подошёл тот мужичок. Она чуть не запищала, неужели только такую компанию заслужила?
– Ну, значит, это, пойдёшь к Дусе?
Ох, как Лере не хотелось к Дусе идти. Она потихоньку спросила у женщины, сидевшей за стойкой администратора:
– Скажите, где же мне ночевать? Вон тот мужичок, видите, он говорит, что на хату к Дусе отведёт. Неужели, с ним идти?
А та так невозмутимо ответила:
– А почему и не с ним? Он всех водит. И тебя доведёт.
Лера посмотрела на мужичка с опаской и уточнила:
– А вдруг куда не туда заведёт?
Женщина усмехнулась:
– Иди, не бойся.
Вздохнула и пошла. В кухне на хате, как называл её мужичок, сидели подвыпившие мужчины и женщины. Лера взглянула на них и сразу потеряла аппетит. Как ей сообщили, все кровати уже были заняты командировочными. Но кто-то подвинулся, и она в спортивных штанах и кофте улеглась рядом с женщиной, чьё имя не запомнила, а может, та и не назвала его, и спокойно проспала до утра. Утром её даже завтраком накормили – все же были свои, командировочные. И Лера подумала, как же ей повезло в жизни – столько добрых людей на пути попалось.
Но все неудобства жизненных обстоятельств: недосыпание, недоедание, риски – были бесполезными жертвами, ничего у Леры не сложилось, не способна она выпрашивать. А что кроме она могла там делать? Пресс, производящий нужные детали, не работал. И у неё не получилось убедить местное руководство, что поставки заводу, с которого приехала Лера, горе как необходимы. Не хватило ни опыта, ни напора, ни актёрского мастерства, а ещё внутреннего согласия с отведённой ей ролью.
Обратно из Миньяр добиралась не через Челябинск, а поездом доехала до Уфы, до которой было намного ближе. Снова бессонная ночь, на этот раз в переполненном аэропорту, где ей снова повезло: до утра развлекали и заботились о ней молодые нефтяники, нашли даже место, где можно посидеть. Лера им была благодарна, не всю же ночь стоять. Правда, нефтяников она раньше по-другому представляла: в специальной рабочей форме. Эти же были в модных пальто, под которыми виднелись костюмы с наглаженными рубашками. Даже за эту бессонную ночь ребята умудрились не потерять бравый вид. На себя же Лера боялась в зеркало даже взглянуть, поэтому и не смотрела. Утром за ребятами персональный вертолёт прислали. Они тоже были командой, как те спортсмены на сборах.
Нефтяники перед отлётом надоумили её больше время в аэропорту не терять, а ехать на железнодорожный вокзал. Утренним поездом Лера выехала в Москву, где через сутки, по своей инициативе, зашла в знакомое министерство, ей к этому было не привыкать, и пожаловалась на неудачную командировку, просила заводу помочь. И домой. В Латвию. Теперь дом Леры был там.
Казалось, что после поездки на Урал, Лера решила отказаться от командировок. Но когда летом ей снова настойчиво предложили поехать, решимости не хватило, чтобы уверенно заявить об этом.
По пути в Энгельс Лера первый раз и увидела Волгу. Энгельс — это не только основоположник марксизма, но и город в Саратовской области. И добираться из Саратова в Энгельс надо на троллейбусе. Троллейбусами из одного города в другой Лера никогда не ездила и не представляла, что это возможно. Она всё не могла в это поверить и по несколько раз переспрашивала прохожих.