По другую сторону трассы почти напротив дворца в ночь летнего солнцестояния собирался чуть не весь город – праздновали Лиго. Смысл праздника – чествование бога плодородия Яниса. А ещё это именины Лиго и Яниса, праздник соединения любящей пары.
В этот вечер все непонятно куда разбежались заранее, а она осталась не у дел. Вот и решила одна пойти посмотреть на обещанный статьёй в газете праздник.
Ночью на острове разожгли огромный костёр, который поднялся выше стоящих вокруг деревьев. Леру очень подкупило городское семейное празднование: в вечерние часы вместе с гуляющими родителями бегало вокруг костра множество детей, в глазах которых сверкали отсветы огня.
Жизнь всё-таки непредсказуема. У костра встретила однокурсников, которые в отпуск приехали из Тольятти в гости к родственникам. Смешно, в институте они мало общались, а здесь вдруг почувствовали себя почти родными людьми.
Хотя, может, это только показалось Лере? Во всяком случае, никто даже не поинтересовался у неё, как она собирается добираться домой. Возвращаться ночью ей пришлось одной и пешком, что оказалось не очень приятно: было страшно идти по шоссе, по обе стороны которого росли большие деревья, скрывающие стоящие в глубине маленькие домики.
Кто-то из девчонок подсказал съездить в литовский Шяуляй. Удивили велосипедные дорожки, по которым ездили местные жители. Аккуратные дома, чистые пешеходные улицы – здесь было очень спокойно. Когда-то здесь жили её родители, здесь их застала война. Папу вместе с частью в первый же день войны куда-то перебросили. А мама уезжала отсюда со старшей сестрой в последнем эшелоне вместе с другими жёнами офицеров и детьми. Ехали в товарных вагонах, по соседству на платформе везли спиленные деревья. Где-то на станции кипяток взяли. Счастье состояло в том, что успели уехать до оккупации города, иначе их вряд ли в живых оставили. И Лера не ахала бы на дорожках для велосипедистов, и не гуляла бы здесь в этот день. Её просто не было бы на свете.
Сколько лет Лера прожила вместе с родителями, но понять, как здорово пройти по дорогам, где шли твои близкие – почему-то оказалось возможным осознать лишь вдали от родных.
А ещё рядом была Юрмала, до которой можно было добраться без пересадок на утренней электричке. Юрмала дышала воздухом морского прибоя, смешанного с сосновым ароматом. Побеспокоенные ветром сосны наблюдали с высокого берега за порядком на море. И вся эта красота принадлежала тем, кто не поленился сюда приехать.
Лера не могла спокойно лежать на пляже и загорать, как делали все. Сразу полезла в море. До глубины, чтобы поплавать, пришлось идти долго. Тут она и заметила, что купающиеся друг от друга в десятках метров: из сотен отдыхающих окунуться решились лишь единицы. Удивилась. Вода показалась прохладной, потом узнала, всего четырнадцати градусов тепла. Оценила. Холодная. И что, теперь не купаться? Не напрасно же ехали.
Зато здорово было идти вдоль моря. Под ногами песок золотистый, ветер с моря обдувает, поэтому одежда на тебе, не надо в руках нести, как на юге было бы. Незаметно можно далеко так зайти. Но опять в этих прогулках она одна оказалась: все подружки любили полежать под солнцем. Каждый выходной сюда не приедешь. А осенью и совсем прохладно стало. Осенью в Юрмалу хорошо приезжать на концерты. На открытой эстраде стихи читали.
А позже и до Сигулды добрались. Сигулда утопала в осеннем золотом наряде леса. Красота сказочная. С высоты смотрели, как внизу туристы преодолевали речные пороги на байдарках. В Сигулду ребята даже с ночёвкой как-то ездили, спали в палатках. Здорово в такой красоте песни под гитару и слушать, и петь. Но спать в палатке... Лера решила, что ночевать ей куда больше нравится дома. Ей даже показалось, что, основательно промёрзнув ночью, она начала мудреть.
Но однажды по пути с работы домой Лера увидела знакомых с завода, отъезжающих на выходные в Таллин. В автобусе оказались свободные места, и Лера, даже не вспомнив о желании стать серьёзнее, стала пассажиром автобуса и отправилась вместе с девчонками.
А то, что одну ночь спали в автобусе, это же ерунда по сравнению с удовольствием взобраться на холм, увидеть, как на ладони, старый Таллин а потом влиться в поток пешеходов узких улочек города в декорациях старины, сохранившихся нетронутыми через века.
На обратном пути в эстонском кафе произошёл курьёзный случай: официанты, обслуживающие столики говорили и принимали заказы только на эстонском языке. В туристической в группе его никто не знал. Но возмутился лишь один человек, латыш. Мол, как невежливо с гостями так вести и почему они не хотят по-русски говорить? Он всё это высказывал громко, чуть не крича, и как раз по-русски.