За шкафами располагалось конструкторское бюро, и там работали серьёзные мужчины.
В отличие от важных соседей, Лера с Таней работали, всё время находя повод засмеяться или хихикнуть. Конструкторы за шкафами понимали, девочки просто молоды, поэтому не ругали их, а когда девушки излишне громко хохотали над очередным приветом из жизни, то конструкторы выходили «из-за стены», любопытствовали, что их так рассмешило, а потом с важным видом качали головой и говорили:
– Девочки, надо меньше эмоционировать.
Но Лера как-то заглянула за шкафы. Конструкторы баловались, как дети: толкали друг друга, как маленькие мальчишки, но молча, поэтому их и не было слышно. А шкафы выдавали их секрет: слегка покачивались, когда те боролись.
Однажды Лера почувствовала за спиной какое-то движение, подняла взгляд от заполняемых рабочих форм и увидела на лице сидящего напротив начальника жуткий страх. Лера поддалась ужасу начальника и как заорала. Таня от её крика перепугалась, нагнулась к столу. И тут сзади вверху что-то зашелестело, прошумело и громыхнуло уже где-то внизу. Цветок в горшке со шкафа на Танину голову метил, ему просто некуда было кроме падать, голова-то под ним была. А так... о спинку стула разбился. И все живы остались. А говорили, меньше эмоционировать. Да крик Леры, можно сказать, спас голову подруги. Хорошо, что Таня без слов её поняла. Потом все вокруг них бегали, куски горшка с цветком убирали. Конструктора суетились вокруг, и Лера подумала, что, наверное, это они опять баловались, как мальчишки. Таня что-то всем беспрерывно говорила, а Лера покатывалась от смеха – у каждого стресс проявляется по-своему.
Но когда ночью со стены на спящую Леру свалилась книжная полка с книгами, то Лера не смеялась, но и никому не жаловалась, даже не вскрикнула спросонья – очень уж хотелось снова заснуть. Сбросила книги с себя в сторону и продолжила спать до утра. Утром оглядела комнату: часть книг валялись на полу, а какие-то сбоку на одеяле. Вздохнула, что настало время сверхопадений, с опаской посмотрела на шторы – вдруг это заразный процесс, и они тоже свалятся? Времени ни на жалобы, ни на уборку не было, поэтому она побежала на работу, спокойно оставив беспорядок до вечера. Лера была уверена, что иногда надо просто перешагнуть через бытовые мелочи, это не главное в жизни.
Экстрим на рабочем месте
Первое место самостоятельной жизни – это как первая любовь. Когда ни в чём не уверен, не знаешь, как надо поступить, но действуешь и принимаешь всё сердцем. Поэтому работа и жизнь для Леры слились воедино.
Завод, на который Лера приехала, работал всего год в только построенных корпусах. В институтах Латвии инженеров по сварке вообще не выпускали. Лера простодушно решила, что именно поэтому её так радушно встретили на заводе, но всё оказалось банальнее. Как приехали, многим сразу поменяли паспорта, выдали новые латышские. Паспорта везде меняли, но в России и за этим была очередь. В паспорте было указано, что её место рождения – Литва. Для местных жителей это было достаточно веским аргументом в пользу того, что она имеет право переехать в Прибалтику. Ей прямо так потом и сказали. Судя по этому, к приезду других, родившихся не в Прибалтике, местные жители относились менее радостно. Но сдержано, без них заводские мощности было не освоить. На заводе не хватало специалистов, поэтому привлекали квартирами и общежитиями. Люди откликались и ехали со всех концов огромной страны. Сорваться с места и оказаться в незнакомом месте – для этого надо быть молодым. Если не возрастом, то душой.
Все обращались друг к другу на «ты», в Латвии не принято обращаться по имени и отчеству. Женщина, которая была старше Леры раза в два, навсегда стала для неё – Мая. Лере пришлось неделю привыкать обращаться к ней так. В латышском паспорте вместо отчества записывали: «отец» – и указывали его имя.
Чтобы сразу окунуть молодёжь в бурлящую жизнь производства, всех молодых специалистов отправили в сборочный цех на доводку машин: те сходили с конвейера, а бригада инженеров доводила машины до ума. Ребята вместо слесарей были, а их с Татьяной забота – достать, что ребятам надо, и принести. Все приняли это без возражений. Ведь ещё недавно в институте они ездили на помощь в уборке картошки, а здесь – доводка. Это считалось нормой жизни.
Бригадиром особой бригады был главный инженер, которого Лера жутко боялась, он отчитывал всех громким строгим голосом, а с ней таким тоном раньше никто не разговаривал. Если он заходил в столовую, то ложка в руках Леры дрожала и есть становилось трудно. Порой бригадир ставил, как казалось, невыполнимые задачи. Тогда она паниковала, обращалась за помощью ко всем подряд, но помочь могли не всегда. Однажды она даже пристала к конструктору, объясняя, что деталей на складе нет, а конвейер стоять не может. Отцепиться от Леры оказалось невозможно. А какой у неё был выход? Или конструктор что-то придумает, или надо признаться в собственном бессилии бригадиру. Конструктору она вконец надоела, поэтому он руками согнул деталь из проволоки. Выход был найден. Кстати, потом так и стали делать, только сгибали деталь в цехе. К концу месяца все указания главного инженера Лера выполняла беспрекословно. Все-все. Не обсуждая.