Первым заговорил Крис.
— Я думал, что меня ничем не удивишь, после того как повстречался с троллем, но это…
— Сара, ты понимаешь, что только что произошло? — с некоторым затруднением поинтересовался Сахир, и я покачала головой. — Она пометила тебя своим запахом. Для неё ты теперь одна из её стаи. Я-я ничего подобного этому никогда не видел.
— Значит я как бы почётный грифон? Круто, — я улыбнулась, когда пошла в их сторону, всё ещё потрясённая своим опытом. Взглядом я встретилась с Николасом: — Видишь, проще простого.
Слова едва успели покинуть мой рот, когда слева от себя я услышала шелест. Я слишком поздно поняла, что была настолько отвлечена своим успехом с Менуэт, что не заметила, как близко подошла к вольеру Алекса. Я повернула голову и увидела, как виверн ринулся ко мне, пламя уже выпалило из его пасти.
Огонь опалил мою руку за секунду до того, как я была унесена прочь от вольера, за пределы ярости виверна. Николас внезапно и резко остановился и погасил пламя на моём рукаве, но я уже могла почувствовать мучительную боль, растекавшуюся от запястья до локтя. Слёзы хлынули из глаз, и я вскрикнула, когда обуглившийся рукав прикоснулся к коже, которая уже и так покрылась волдырями.
— Сара, ты как? — закричал Сахир, подбежав к нам.
Николас повернулся к нему, его глаза горели ярким пламенем.
— Проклятье, Сахир, говорил тебе, для неё это небезопасно. Эта тварь могла бы убить её.
— Это не его вина, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. — Я была беспечна. Подошла слишком близко.
— Чёрт возьми, нет, — неистовствовал Николас, всё ещё держа меня. — Он ни в коем случае не должен был позволять тебе входить сюда.
— Николас, — резко сказал Крис.
Они обменялись взглядом, который я не смогла расшифровать, и хватка Николаса на мне немного ослабла.
Я попыталась отстраниться от него, но его рука вокруг моей талии всё ещё была подобно стальному обручу.
— Н-не вини Сахира за это. Я достаточно взрослая, чтобы принимать свои собственные решения, — я снова попыталась отойти от него, но безуспешно. — Отпусти меня.
Николас свирепо посмотрел на меня, совершенно проигнорировав мою просьбу.
— Ты не можешь продолжать рисковать подобным образом.
Его снисходительный тон прогнал все мысли о боли из моего сознания.
— Ты не мог бы просто, чёрт возьми, спуститься на землю? — заорала я, пихаясь до тех пор, пока он, наконец, не отпустил меня. Я набросилась на него: — Ты не вправе говорить мне, куда я могу ходить или как мне проводить время. И я не какая-то «тряпка», за которую тебе надо впрягаться и постоянно спасать.
Он изогнул бровь, посмотрев на меня, и это взбесило меня ещё больше.
— Ладно, ты просто сделал это, и я благодарна, но это не даёт тебе права орать на каждого или обращаться со мной как с никудышней. Если ты исключительного такого мнения обо мне, тогда я бы хотела, чтобы ты просто держался от меня подальше.
Он сделал шаг навстречу ко мне.
— Я не сказал, что ты была…
— Просто забудь.
Я подняла руку, и ткань рукава болезненно скользнула по обожжённой руке. Прикусив губу, я не смогла сдержать вырвавшийся из меня стон боли.
Беспокойство сменило гнев во взгляде Николаса.
— Нам надо отвести тебя в медицинское отделение.
Я повернулась к двери.
— Мне не нужна твоя помощь. Я и одна могу туда сходить.
— Я иду с тобой.
Я распахнула дверь.
— Нет, не идёшь. Просто оставь меня в покое.
Я едва могла видеть, куда иду сквозь слезы, когда заспешила в сторону главного здания, и я не знала, были ли это слезы от боли, гнева или обиды. Я чувствовала себя жалкой на слишком многих уровнях, чтобы попытаться разобраться в своих эмоциях, и всё чего я хотела, так это установить некоторую дистанцию между мной и Николасом.
Дежурным лекарем была та же девушка, которая ухаживала за мной в первый раз, когда я заработала от Алекса ожог, и она покачала головой, когда увидела мой обуглившийся рукав. Прежде чем осмотреть руку, она дала мне немного пасты-гунна, и на этот раз я приняла её без жалоб. Спустя несколько минут боль отступила, и как только я расслабилась, она принялась за работу, сняв мою рубашку и покрыв ожог той же холодной целебной мазью, которую она применяла в прошлый раз. Затем она обернула мою онемевшую руку в мягкую марлевую повязку и помогла мне обратно надеть рубашку, наказав мне спокойно полежать несколько минут.
Когда несколько минут спустя открылась дверь, я повернула голову, ожидая увидеть лекаря, но вместо неё увидела Николаса. Выражение его лица было нечитаемо, и я отвернулась, переведя взгляд на потолок.