— Ты только что зарычал на меня?
— Николас, с ней всё хорошо, — позади меня спокойным голосом произнёс Тристан. Слишком спокойным.
Я внимательней присмотрелась к Николасу и увидела, что он стоял неподвижно со сжатыми в кулаки руками по бокам. Его глаза были настолько тёмными, что они казались чёрными, а его лицо могло бы быть выточенным из камня. Я уже раньше видела его взбешённым, но таким никогда. Он выглядел так, словно готов был взорваться.
И смотрел он на меня в упор.
— Сара, послушай меня, — медлительно произнёс Тристан. — Ты должна подойти к нему, поговорить с ним, и дать ему понять, что с тобой всё в порядке.
— Я не понимаю, — сказала я, не отводя взгляда от Николаса.
Выдох Тристана был громким в тишине.
— Я знаю, и объясню тебе это позже. Прямо сейчас, тебе надо сделать то, что я сказал. Мори Николаса расстроен, и единственное, что успокоит его, так это если он увидит, что ты невредима.
Николас вот-вот сорвётся, а Тристан хотел, чтобы я подошла к нему? Он что спятил?
— Отсюда он этого увидеть не может?
— Нет. Тебе надо подойти гораздо ближе. Он не причинит тебе вреда. Если кто здесь и застрахован от него, так это ты.
У меня перехватило дыхание. Что, чёрт возьми, это значит? Собирался ли Николас причинить вред другим, если он потеряет контроль? Почему я была единственной в безопасности? Я бросила взгляд мельком на Терренса и Джоша, которые выглядели так, словно были очень сильно напуганы, чтобы двигаться. Ах, проклятье. Я всерьёз надеюсь, Тристан знает, что делает.
Я глотнула воздуха и приблизилась к Николасу. В нескольких футах от него я смогла ощутить раздражённые волны ярости, ниспадавшие с его тела.
— Вот посмотри, Николас, я прекрасно себя чувствую, видишь? Ладно, бывало и лучше, но это к делу не относится.
Он не ответил и не сдвинулся с места, и я смогла разглядеть нечто дикое, нечто свирепое в глубине его глаз, когда он встретился со мной взглядом. Холодные пальцы страха защекотали мой затылок, и мой Мори беспокойно зашевелился. Что же мне теперь делать?
— Прикоснись к нему, — тихо выкрикнул Тристан, и мне пришлось сдержать свой порыв обернуться и послать ему изумлённый взгляд.
— Что?
— Возьми его за руку. Доверься мне.
Мой желудок нервно скрутило, когда я переместилась настолько, что разделявшее нас пространство составило не более одного фута. Не отводя взгляда от глаз Николаса, я протянула руку и вложила её в его ладонь. В тот же миг, как мы дотронулись друг до друга, мои пальцы защипало от пробежавшего по ним тёплого зуда. А затем они оказались раздавленными, поскольку Николас сомкнул руку вокруг них в болезненном захвате.
— Ой! — слёзы выступили у меня на глазах, и я свободной рукой с силой ударила его в грудь. — Отпусти! — когда он не отреагировал, я приподнялась на мыски и влепила ему пощечину. — Николас, приди в себя! Ты ломаешь мне руку.
Он выпустил руку, но прежде чем я смогла позаботиться о своих пальцах, он притянул меня к себе и обвил меня руками настолько плотно, что я едва могла дышать. Всё его тело дрожало, и я почувствовала, как его сердце бешено бьётся напротив моей щеки. Мой страх был отброшен в сторону непреодолимой потребностью успокоить его, и я передвинулась, чтобы высвободить руки и обнять его за талию.
— Эй, всё хорошо. Я здесь, — прошептала я, растирая руками его спину.
Моё собственное вероломное сердце ускорилось от его близости, и я не смогла не подумать о последнем разе, когда прикасалась к нему. «Это не то же самое. Повторения того вечера не будет».
Прошли минуты, во время которых его дрожь стихла, и его сердце замедлило свой ход, вернувшись к нормальному ритму. Я собиралась поинтересоваться у него снова, всё ли с ним хорошо, когда его руки обмякли и упали по бокам. Я сделала осторожный шаг назад и подняла на него свой взгляд. Выражение его лица до сих пор было жестоким, но как минимум, его глаза лишились того безумного взгляда. Гнев, казалось, сам собой выгорел.
Тристан подошёл сзади.
— Николас, нам надо отвезти Сару и всех остальных домой.
Николас посмотрел на него поверх моей головы и кивнул.
Я перевела взгляд с него на Тристана, ожидая, что кто-то из них объяснит мне, что только что произошло. Тристан слегка покачал головой, а Николас, по-видимому, вовсе не был склонен вовсе со мной разговаривать. Мой взгляд упал на Терренса, который всё ещё выглядел отчасти напуганным до смерти, а затем на Джордан, которая наблюдала за нами больше с любопытством, нежели страхом. Какого хрена происходит, и почему я была единственной, как создавалось впечатление, в смятении?