Я кивнула, слишком подавленная, чтобы говорить.
— Я оставлю вас троих поговорить, — сказал Николас, и я схватила его за руку до того, как он смог уйти.
— Спасибо, — прошептала я, не в силах выразить то, как глубоко я была тронута.
Он совершенно точно знал, в чём я нуждалась, и ради меня привёз моих друзей с другого конца страны.
Я снова проиграла битву со слезами и одна слезинка, обжигая, потекла вниз по моей холодной щеке. Он поднял руку и вытер её большим пальцем.
— Я буду поблизости, если понадоблюсь.
Я кивнула, и он оставил нас одних.
Роланд понаблюдал за его уходом и затем одарил меня кривобокой улыбкой.
— Итак, ты и Николас?
— Я… это сложно, — ответила я, невзирая на то, что больше это правдой не было.
Пока я наблюдала, как Николас уходил, моё ноющее сердце переполнилось чувством, которое я не могла вложить в слова.
— Достаточно долго ж у него это заняло, — съязвил Роланд, и они с Питером обменялись понимающим взглядом.
Я перевела взгляд с одного на другого.
— Что ты имеешь в виду?
Вздох Роланда испустил густое облако пара в студёный воздух.
— Сара, никто не воспринимает свою работу так серьёзно.
Я позволила его заявлению уложиться в моей голове.
— Почему вы мне ничего не сказали?
— И упростить задачу демоническому парню? В чём же здесь веселье?
Я была слишком поражена его откровением, чтобы отчитать его за реплику «демонический парень». Была ли я единственной, кто не видел, что между мной и Николасом что-то было?
Роланд положил руку мне на плечи.
— Пошли внутрь, там мы сможем отогреться. Здесь всегда так чертовски холодно?
— В Мэне тоже так холодает.
— Да, но не в ноябре. Если бы я знал об этом, захватил бы тёплое пальто.
Я сквозь слёзы рассмеялась, когда мы направились в сторону главного входа.
— Роланд, ты оборотень. Как тебе может быть холодно?
Он фыркнул.
— Ты шерсть видишь? Прямо сейчас я отмораживаю себе задницу.
Главный холл показался духовкой после столь долгого пребывания на улице, и я не осознавала насколько замёрзла, пока не шагнула внутрь. Несколько человек, проходя мимо, ошеломлённо посмотрели на нас, и сначала я подумала, что это связано с Нейтом, пока не вспомнила, что Мохири и оборотни не особо любили друг друга. Мои друзья весьма вероятно, были первыми оборотнями, которые когда-либо входили в эти двери.
— Вы голодны? Обед закончился, но я могу достать нам что-нибудь поесть.
Если я что и знала об оборотнях, так это то, что они всегда были голодны.
— Я не отказался бы что-нибудь съесть, — сказал Питер. — Но только если ты тоже поешь.
Мы вошли в обеденный зал, где несколько опоздавших на обед воинов стали наблюдать за Роландом с Питером с нескрываемым любопытством. Проигнорировав их, я подошла к двери, которая вела в кухню, чтобы посмотреть, что можно было выпросить. Работники кухни, должно быть, слышали о Нейте, поскольку они одарили меня сочувствующими взглядами и сказали мне, что они что-нибудь нам приготовят. Десять минут спустя, двое из них вынесли доверху наполненные едой три тарелки и поставили их перед нами, прежде чем вернулись обратно, чтобы принести нам что-нибудь попить.
Роланд уставился на стейк на своей тарелке и картофельное пюре.
— Это то, что вы едите на обед?
— Иногда, — я подхватила немного картофельного пюре со своей тарелки. — У них тут есть всё.
Он вложил кусочек стейка в рот и простонал.
— О, Боже, это потрясающе. Если бы я знал, что вы так питаетесь, я бы приехал гораздо раньше, — его глаза широко распахнулись, когда он вспомнил причину своего здесь присутствия. — Ах, чёрт, Сара, я не хотел…
— Я знаю, что не хотел.
Я улыбнулась, невзирая на боль в сердце. Скорбь не была мимолетным чувством. Эта боль пробудет в моей душе очень долго, и всё что я могу сделать, так это научиться жить с ней и надеяться, что однажды я смогу снова дышать, не испытывая боли.
Оставшуюся часть нашего перекуса, мы в основном разговаривали о людях, с которыми были знакомы. После нашего позднего обеда, я отвела их в свою комнату, где мы могли побыть наедине. Мы уселись с Роландом на кровать, сложив кучей подушки у себя за спинами, как обычно делали это дома. Питер растянулся поперёк изножья кровати, подперев голову рукой, выглядя при этом так, словно не знал что сказать.
— Ты хочешь об этом поговорить? — тихо поинтересовался Роланд.
— Я не знаю как.
Как я могла начать описывать то, каково это было видеть стоявшим там Нейта в образе монстра? Что я чувствовала, когда он сказал мне, что Магистр сделал это с ним из-за меня?