Я, державшая косматого белого кота, которого спасла, когда мне было четырнадцать лет.
Я, стоявшая в дверном проёме, облачённая в бледно-жёлтое платье из Волшебной Страны.
Всё это были воспоминания Нейта обо мне, о моей жизни с ним, и каждое из них сияло отцовской любовью к своему ребёнку. Я провела свою жизнь, скучая по папе, а на всём протяжении Нейт считал меня своей дочерью. Это наполнило меня горькой радостью от осознания глубины его любви после его утраты.
Ещё больше воспоминаний Нейта, мрачных и ужасающих, наполнили моё сознание. Я увидела экстравагантную рыжеволосую женщину в открытом чёрном платье.
«Ава Брайант», — произносит она похотливым голосом. В следующее мгновение её лицо исказилось и из её рта выступили клыки, когда она поразила его. Я услышала, как Нейт простонал от боли, и услышала, как он произносит: «Я никогда не скажу тебе, где она». Воспоминания стали туманными после этого, и я поняла, что таково ему было во время перехода. Последняя связная мысль, прежде чем демон-вамхир завладел им полностью, была о том, как он был рад, что я никогда не буду одинока.
Образы и голоса угасли в сером тумане, и снова остались только я и демон. Демон выглядел темнее и твёрже с небольшими трещинами, сформировавшимися на его поверхности, а сердце билось в слабом неровном ритме. Сердце, которое когда-то вмещало так много любви ко мне. Я не позволю ему больше страдать.
Это была любовь, не гнев, что наполнила меня, когда сила вырвалась из меня белой вспышкой, настолько яркой, что ослепила меня сквозь закрытые веки. Я почувствовала предсмертную агонию вампира, и осознала миг, когда демон раскрошился в небытие, и сердце прекратило биться навечно. Вопль скорби взошёл из глубины моей души, и я услышала голос из своих собственных воспоминаний.
«Те, кто причинит тебе боль, в конечном счете, дадут тебе силу стать тем, чего они больше всего боятся».
* * *
Где-то намного выше надо мной, незначительный источник света сиял подобно маяку, и я плыла к нему сквозь густой мрак. Мои руки и ноги были вялыми, угрожая утащить меня обратно вниз. Было бы так легко просто плыть по течению в тёплой мгле, но свет взывал ко мне. Я устремилась вперёд, собрав всю волю в кулак, пока свет не стал ярче, и не услышала приглушённые звуки: голоса, пиканье, музыку. «Погодите. Это была… Карли Саймон?»
— Прошло два чёртовых дня. Почему она не просыпается?
— Физически с ней всё в порядке, — сказала женщина. — Всё что я могу предположить, так это то, что её разум нуждается в исцелении от травмы, которую она перенесла, и она проснётся, когда будет готова.
— Ты предполагаешь?
— Николас успокойся. Никакой пользы от того, что ты кричишь на лекарей, не будет. Никто из нас ничего подобного раньше не видел.
— Приятель, я бы тоже не захотел просыпаться, когда ты так орёшь.
«Это был Роланд?»
— Мне кажется, я только что видел движение её глаз!
«И Питер?»
К моему плечу прикоснулась рука.
— Сара, это Роланд. Ты меня слышишь?
Я попробовала двинуть рукой, но она была сделана из свинца. Хотела заскрежетать зубами от безысходности, но и этого тоже не смогла сделать.
— Вот! Её губы двигались. Смотри, Пит, говорил тебе, идея с музыкой была хорошей.
Я услышала, как поблизости заходили люди, и затем тепло обволокло мою руку.
— Сара? Пора просыпаться, moy malen’kiy voin.
«Я пытаюсь, чёрт возьми!» — хотела я сказать, но слова не появились.
— Ах, наша красавица всё ещё спит? — поинтересовался новый голос. — Возможно, всё, что ей надо, так это поцелуй принца.
— Не время для твоего юмора, Десмунд, — голос Николаса был низким и грубым, но хватка на моей руке была нежной.
Под его жёстким нравом, я ощутила беспокойство и страх. Николас боялся? Невозможно.
— Совсем наоборот, как раз именно смех ей и нужен. Слишком уж мрачно здесь… и что это за ужасный шум?
— Эй, она любит эту музыку, — парировал в защиту Роланд.
— Если вы, джентльмены, не успокоитесь, всем вам придётся выйти, — с невозмутимым авторитетом вставил замечание лекарь.
Голоса усилились в споре, и в комнате стало ещё больше шума. Звуки раздражали мой слух.
— Прекратите, — заорала я, но вышло это скрипучим шёпотом.
Этого оказалось достаточно, чтобы погрузить комнату в тишину. Заставив свои глаза открыться, я увидела небритое лицо и омрачённые серые глаза.
— Привет.
Николас стиснул мою руку, и его губы изогнулись в улыбке, которая дёрнула за привязанную к моему сердцу невидимую нить.
— И тебе привет.