— Ты на самом деле метнула нож в Селин и подстрекала других стажёров отказаться выполнять задание?
У меня в изумлении приоткрылся рот.
— Я ни в кого не метала нож. Я бросила его на землю. И всё, что я сказала, так это, что не верю в бессознательное убийство. Ладно, может быть, я и сказала Терренсу, что проще что-то убить, чем поймать это, но не более того, клянусь.
Смех Тристана застал меня врасплох.
— Селин всегда имела склонность к драматизму. Она опытный воин и хороший инструктор… по большей части.
— Видимо я застала её во время одного из её состояний «простоя».
— Селин… ну, просто давай скажем, что она лучше во взаимоотношениях с мужчинами, чем с другими женщинами, — он поставил бокал на стол. — Я могу с ней поговорить, если пожелаешь.
— Нет, я самостоятельно могу с этим справиться. Она не хуже, чем некоторые девушки, с которыми я была знакома в старшей школе.
Он вскинул брови.
— Старшая школа, похоже, весьма опасное место.
— Ты не представляешь.
Я вернулась к салату, почувствовав себя немного более расслабленной. С Тристаном, на удивление, оказалось очень легко общаться, и это больше походило на времяпровождение с братом, нежели с дедушкой.
— Как поживают твои новые питомцы? Сахир сказал мне, что ты дала им имена.
— Хуго и Вульф. Они очень умны и уже знают некоторые команды, — я всегда была счастлива говорить о церберах. — Я лишь хочу, чтобы они не держались всё время взаперти в том вольере. Им нужен свежий воздух и пространство побегать.
Он нахмурился.
— Не уверен, что это хорошая идея. Мы не знаем, можем ли им доверять в том, что они не убьют первого встречного.
— Я захожу к ним в вольер каждый день, и они ласковы со мной.
— Они запечатлелись на тебе, и теперь ты их хозяйка. Они никогда не причинят тебе вреда.
— Они перестают рычать на Сахира, когда я там, — я убежденно подалась вперёд. — Я всерьез верю, что им просто надо привыкнуть быть в окружении людей. Я не могу вынести мысли о том, что они будут оставаться взаперти всю жизнь.
— Я поговорю с Сахиром, и посмотрим, что он скажет. Я не могу давать никаких обещаний.
— Спасибо, — я была уверена, что как только он увидит, что им можно доверять быть среди других, он предоставит им больше свободы. — У вас тут сотни миль лесов, прекрасное место для них, чтобы побегать. Я могу выводить их на прогулку каждый день, никого не побеспокоив.
Тристан отложил вилку.
— Не очень хорошая идея тебе бывать в лесу одной, — я начала протестовать, но он продолжил: — Я знаю, ты не рада возложенным на тебя ограничениям, но мы лишь пытаемся обеспечить тебе безопасность после всего того, через что ты прошла.
— Но все считают, что я мертва, в том числе и вампиры.
— Ты должна простить меня за то, что я немного излишне опекаю тебя. Я считаю, что таково право деда. Просто потерпи ещё немного, пока мы не будем знать наверняка, что Магистр по-прежнему не ведёт твои поиски. Мы отслеживаем деятельность в районе Мэна, и в данное время там достаточно тихо.
— Я бы и сама могла тебе сказать насколько тихо в Мэне, — я пожала плечами в ответ на его вопрошающий взгляд. — У меня там друзья-оборотни, помнишь? Кстати, поверь мне, никто не хочет, чтобы Магистр считал меня мертвой больше, чем я сама. Я не могу даже выйти на прогулку, чтобы никто из воинов не сопровождал меня обратно в кандалах.
Он рассмеялся.
— Я скажу им, чтобы они отложили кандалы. А пока что, почему бы мне не устроить тебе один день вне стен бастиона? Как насчёт поездки в Бойсе? Под присмотром, конечно.
— Ладно, — я уступила, воодушевившись возможностью смены сценария, даже если это всего лишь на один день.
Он поднялся, чтобы убрать тарелки из-под салата, и я взглядом окинула его апартаменты, в которых был создан решительно мужской интерьер. Это имело смысл, поскольку он уже слишком давно стал вдовцом. Здесь присутствовали немного более мягкие штрихи, такие как бледно-голубой плед на спинке дивана и несколько фотографий в рамках, и картин на камине и стенах. Одна фотография, в частности, привлекла мой взор, и я мгновенно поняла, кем была светловолосая женщина, так как уже ранее видела поблекшую фотографию с ней, которую мой папа обычно носил в своем бумажнике. Мадлен была потрясающе красива — даже Селин не смогла бы с ней сравниться — и счастливая улыбка на её лице не согласовывалась с моим образом женщины, которая принесла нам с отцом довольно сильную боль.