— Подожди-ка. Николас тренирует тебя? — Роланд разразился смехом.
Я сердито посмотрела в потолок.
— Напомни мне ещё раз, зачем я тебе позвонила.
— П-прости. Я ничего не смог с собой поделать и представил, как он пытается научить тебя использовать один из тех мечей. Мохири могут повторно отращивать конечности?
— Ох, заткнись, — резко ответила я, но улыбка расползлась по моему лицу, потому что я была более чем уверена, что Николас не был настолько безрассудным, чтобы вложить в мою руку меч.
— Ладно, как минимум, у тебя там не заскучаешь, — он тягостно вздохнул, и настала моя очередь поинтересоваться, что у него произошло.
— Я ненавижу это. Это наш выпускной год, мы должны были тусоваться вместе: ты, я и Питер. Школа без тебя — полный отстой.
— Всё не может быть так плохо.
— Нет? — простонал Роланд. — Знаешь, как тяжело делать вид, что ты опечален смертью своей лучшей подруги, когда знаешь, что она всё ещё жива и здорова?
Я попыталась поставить себя на его место и не смогла.
— Скоро станет легче. Готова поспорить, люди уже начали забывать обо мне.
— Ты до сих пор не понимаешь, насколько сильно люди замечали тебя, да? Люди в школе всё время о тебе говорят.
— Они говорят?
Это ошеломило меня, учитывая, что в школе «Св. Патрика» у меня было всего несколько друзей. Не говоря о Роланде и Питере, я могла подумать только об ещё одном человеке, парне по имени Джеффри, с которым сидела каждый день на обеденном перерыве.
— Я же говорил тебе, здесь всё совсем иначе. Даже Скотт стал другим с тех пор, как ты исчезла. Пит считает, что он скучает по тебе.
— Ха! Теперь я понимаю, что ты прикалываешься надо мной.
— Правда, он уже не тот парень. Он теперь немногословен, и даже стал вежливее с людьми. Слышал, что два дня назад он порвал с Фэйт.
Я не знала, что и сказать на это. Между мной и Скоттом годами присутствовала враждебность, и было странно подумать, что моя смерть могла повлиять на него. Более вероятно, что он изменился из-за того, что моя вторая природа ундины больше не вызывала у него негативные эмоции. Может быть, моё отсутствие рядом на самом деле сделало его лучше. Офигеть! Теперь это стало угнетающим размышлением.
Стук в дверь остановил меня от ещё больших погружений в это направление мыслей.
— Подожди, Роланд, ко мне кто-то пришёл.
Я не попыталась даже скрыть своё удивление, когда открыв дверь, обнаружила там Джордан, умытую и державшую тарелку с сэндвичами и две бутылки воды.
— Я прикинула, раз ты отказалась спуститься в обеденный зал, то можешь быть голодна, — объяснила она, промчавшись мимо меня, чтобы поставить тарелку и бутылки на мой стол.
— Я позвоню тебе позже, Роланд, — сказала я ему и мы попрощались.
Джордан обошла мою комнату, изучив фотографии и рисунки.
— Мило. Ты это нарисовала?
— Хм, да.
— Это твой дядя?
— Да.
— А он аппетитный для взрослого парня.
Она закончила свой небольшой тур и плюхнулась на мою кровать, как будто уже проделывала это сотни раз.
Я не отошла от двери.
— Чего ты хочешь, Джордан?
По своему опыту я знала, что другие девушки не навещали меня, чтобы просто потусить. Обычно они старались всячески меня избегать. Я напомнила себе, что только смертные девушки по своей природе отвергали мою линию ундины, но после многих лет бойкота, было сложно поверить в иное.
Как ни странно, выглядела она слегка задетой моим вопросом, и я испытала сожаление из-за своего грубого тона.
— Извини, вышло как-то скверно. Я просто удивлена увидеть тебя здесь.
— Я тоже. Мне обычно мало кто нравится. Оливия милая, но она такая девчонка, если ты понимаешь о чём я. Мне и на тебя было наплевать, когда ты впервые здесь появилась, но ты изменила моё мнение.
Я закрыла дверь и пересекла комнату, чтобы сесть в своё рабочее кресло.
— Спасибо, полагаю.
Джордан села и пробежалась своими длинными пальцами вдоль одной из вышитых птиц на бабушкином стеганом одеяле.
— Красиво. Твоя мать вышила?
Я грубо рассмеялась.
— Моя мать соскочила, когда мне было два года, и если бы она хоть что-то сделала, я сожгла бы это ещё раньше, а не привезла бы сюда с собой. Это сделала моя бабушка.
— Ой-ой-ой! У кого-то серьёзные проблемы с мамочкой.
— Если ты пришла сюда, чтобы насмехаться надо мной, ты знаешь, где дверь.
— Ничего себе, остынь, ладно? Я всё понимаю насчёт гневных чувств. Ты не единственная тут сирота с печальной историей, — она поднялась и, подойдя к столу, взяла сэндвич и бутылку воды. — Почему бы нам не перекусить, и ты могла бы мне снова рассказать, до какой степени нет абсолютно ничего между тобой и Николасом Даньшовым?