Отец не должен знать о ней. Я не должен был позволить узнать. Потому что если отец узнает, то сделает всё возможное, чтобы забрать её.
Лора улыбнулась, когда я поспешил к ней, сжимая кулаки.
— Я увидела тебя здесь и реши...
Девушка ахнула, когда я схватил её за руку и с силой потащил за огромный дуб посреди переднего двора. Такая близость к ней, такое одиночество вне школы должны были бы подействовать на мои бушующие подростковые гормоны сильнее, чем это произошло, но я был слишком напуган тем, что отец сделает, что скажет, если застанет её здесь, чтобы думать о том, что я хотел бы сделать, если бы его здесь вообще не было.
Я жалел, что не могу найти в себе силы посмотреть на неё так, как она смотрит на меня.
Девушка улыбалась, глядя мне в глаза. Забавно, что я мог сидеть рядом с Лорой каждый день в течение нескольких месяцев и не понимать, насколько она маленькая и насколько большим заставляет меня чувствовать себя. Когда я стоял вот так, Лора заставляла меня чувствовать себя могущественным, сильным, и я жаждал чувствовать себя таким всегда.
— Привет, — сказала Лора тихим голоском, который смешался с лёгким осенним ветерком.
Я открыл рот, чтобы поздороваться с ней, но тут вспомнил, зачем вообще потащил её за дерево.
— Лора, ты должна уйти.
То, как быстро улыбка исчезла с её лица, разбило мне сердце.
— Что? Почему? Если тебе нужно закончить стрижку газона, я могу подождать. Я…
— Нет, — сказал я, решительно покачав головой. — Увидимся в понедельник. Мне…
— Максвелл!
«О нет. О нет, нет, нет. НЕТ!»
Воздух застрял у меня в лёгких, когда я в ужасе уставился на Лору, прислушиваясь к грохочущим шагам отца по ступенькам крыльца.
Она попыталась оглянуться.
— Это твой...
— Ш-ш-ш, — прошипел я, прижимая палец к губам, но какой в этом смысл?
Отец уже шёл сюда. Лора не могла уйти так, чтобы он её не увидел, и мне хотелось плакать при мысли о том, что он может испортить что-то ещё.
— Максвелл! Где, чёрт по... — Отец обошёл дерево и увидел, что я стою там.
Я повернулся, чтобы встретиться взглядом с отцом, увидел в нём гнев и явное неодобрение, а затем его внимание переключилось на девушку рядом со мной.
— Ну, что у нас тут?
Мой желудок скрутило от отвращения, когда отец наклонил голову и в его взгляде появился интерес.
— Ну разве ты не милашка? Теперь я понимаю, почему мой сын, — его глаза на долю секунды встретились с моими, — был таким рассеянным.
Я встал перед Лорой, закрывая ему обзор. В его взгляде появилось удивление, затем недовольство.
— Ты собираешься познакомить отца со своей маленькой подружкой, Максвелл? — спросил он, скривив губы.
Понятия не имею, что на меня нашло, когда я ответил с усмешкой:
— Не планировал.
На мгновение он опешил. Отец отступил, как будто я только что ударил его в живот, но тут же вернулся и уткнулся лицом в моё, наши носы почти соприкасались.
— Хочешь, чтобы она увидела, что бывает, когда ты переходишь границы дозволенного? — предупредил он, понизив голос.
— Ты бы не рискнул так, — возразил я, скривив губы в лёгкой ухмылке.
Потому что это была одна вещь, которую я понимал в своём отце. Он никогда не любил, когда его имидж был запятнан. Отец мог отругать меня, но никогда не поднял бы на меня руку. Не тогда, когда другие могли видеть и знать, каким злым человеком он был за закрытыми дверями.
Отец задержал на мне взгляд ещё на секунду, а затем выдохнул через нос горячую струю воздуха. Потом ещё отошёл, на этот раз на большее расстояние.
— Заканчивай свой маленький визит, — выплюнул отец. — Даю тебе минуту, чтобы попрощаться и вернуться к работе. Ещё немного, и я покажу тебе, на что готов пойти.
Он умчался прочь, даже не взглянув на нас с Лорой. Когда отец скрылся из виду, меня охватило смущение. Она была свидетельницей этого.
Боже!
Даже Рики не был знаком с моим отцом.
Что Лора теперь обо мне подумает? Захочет ли когда-нибудь снова сидеть и читать со мной?
— Макс, — прошептала она у меня за спиной.
Лора положила руку мне на спину, и эмоции застряли у меня в горле. Мне нужно было повернуться и заставить её уйти, но в этот момент я не хотел терять ощущение её прикосновения. Оно придавало мне силы. Оно притягивало меня к себе и удерживало ближе к месту, где я чувствовал облегчение, чем когда-либо прежде.
— Тебе пора, — неожиданно для себя произнёс я хриплым голосом.
— Я знаю, — сказала Лора. — Мне очень жаль. Я…
Я повернулся к ней лицом, и Лора убрала руку с моей спины. Потом обхватил её щёки и прижался губами к её губам, чтобы удержать её от извинений за то, что она сделала мою несчастную жизнь немного лучше.
Поцелуй длился всего две секунды, и когда я, наконец, отстранился, всё ещё держал её лицо в ладонях. Наши глаза встретились и Лора коснулась пальцами своих приоткрытых губ.
— Увидимся в понедельник, — сказал я.
Лора кивнула, опуская руку. Я ничего не мог с собой поделать, поэтому наклонился и снова поцеловал её. Быстро, меньше секунды, и всё было кончено. Но теперь, когда я сделал это однажды, мне уже не хотелось останавливаться.
— Иди, — сказал я, отпуская руки.
Лора снова кивнула и, прикусив нижнюю губу, отступила на два шага, затем повернулась и побежала.
Я не был уверен, от кого она убегала — от меня или от моего отца. Но жалел, что не побежал вместе с ней. Я хотел бы бежать, бежать и бежать... и никогда не оглядываться назад.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Я парил на облаке высоко-высоко над домом и городом, в котором вырос.
Я закончил косить газон с глупой, мечтательной улыбкой на лице, вспоминая ощущение губ Лоры. Никогда не целовал девушку, никогда не хотел этого, если не считать фантазий, которые не давали мне спать по ночам. Но в тот момент за деревом это было не просто желание, а отчаянная потребность. Ничто в мире не имело большего значения, чем узнать, каково это — поцеловать её, и я всё ещё чувствовал это, когда заталкивал газонокосилку обратно в гараж и закрывал дверь.
Я был так счастлив и был убеждён, что нет способа стать ещё счастливее.
Но когда я вошёл в дом и вспомнил, что не живу на облаке далеко от дома, счастье исчезло, улетучившись быстрее, чем появилось.
Я всё ещё был здесь. В этом доме, где мы ходили по битому стеклу под гнётом тирании.
Отца не было в гостиной, где я ожидал его увидеть, и в кухне его тоже не было. Я знал, что не стоит заглядывать в его кабинет — этот коридор был запретен, — но незнание его местонахождения вызывало у меня дискомфорт в груди, сердце билось чаще, а внутри всё кипело от волнения, но я не хотел его искать.