Поэтому я вошёл в школу с низко опущенной головой. И избегал взглядов всех проходящих мимо, боясь, что они почувствуют, как меня избили всего два дня назад, или что с тех пор моё правое ухо стало плохо слышать. Я подошёл к своему шкафчику, несчастный и избитый, и, когда открыл его, чтобы запихнуть внутрь рюкзак, Рики прислонился к закрытому шкафчику рядом с моим.
— Привет, старик, — сказал он, толкнув меня кулаком в плечо, прямо в один из моих скрытых синяков.
— Привет, — пробормотал я, не отрывая глаз от содержимого своего шкафчика.
— Молли сказала мне, что ты поцеловал Лору.
Я сглотнул, гадая, что ещё знает Молли.
— Ага.
Рики прислонился головой к холодному металлу и задумчиво вздохнул.
— Такое чувство, что совсем недавно ты был невинным маленьким мальчиком, хрупким ангелочком. Никогда не целовался, никогда...
— Ага, я знаю. Это чертовски жалко.
Рики резко сменил позу. Оттолкнулся от шкафчика и встал рядом со мной. Он оперся на руку, приблизив своё лицо к моему.
— Что случилось?
Я стиснул зубы.
— Ничего.
— Нет. Это, — он указал на моё лицо, на моё тело, — не ничего. Что случилось? Это твой отец? Что он сделал?
Боже, я ненавидел то, как сильно Рики заботился обо мне. Жизнь была намного проще, когда всем было плевать. Так было легче сохранять невозмутимый вид, пробиваться через всё. Но этот допрос, этот его взгляд... Мне нужно было, чтобы он прекратил, иначе я сорвусь прямо здесь, в этом долбанном коридоре.
— Макс?
— Уходи, Рики, — сказал я ему, захлопывая дверцу своего шкафчика и запирая кодовый замок.
— Какого чёрта?
Уходя, я думал о своём четырнадцатом дне рождения. О дне, когда мы стали настоящими друзьями. О дне, когда Рики подарил мне «Дракулу», пригласил к себе домой, а его мама приготовила мне два сэндвича с сыром на гриле. Это было почти четыре года назад, и это был лучший день в моей жизни. Когда ещё у меня будет хороший день? Смогу ли я когда-нибудь снова быть счастливым?
— Макс! — крикнул Рики в тот же момент, когда я услышал, как Молли спросила: — Что происходит?
— С Максом что-то случилось.
— Что с ним? — Это был голос Лоры, в котором слышалась тревога.
Я резко остановился и развернулся на каблуках. Недалеко от меня стояли Рики, Молли и Лора. Чёрт побери Лору, с её нежными глазами и красивой улыбкой. Теперь все они уставились на меня с выражением озабоченности на лицах. Они были моими друзьями и заботились обо мне, и я был так зол на них за это. Был так чертовски зол, что они заставляли меня верить, что я это заслужил.
— Ничего не случилось, ясно? — крикнул я им. — Ничего, чёрт возьми, не случилось! А теперь отстаньте и уходите...
— Мистер Тейлор! Не ругайтесь! — крикнула одна из моих бывших учительниц с другого конца коридора, высунув голову из своего кабинета.
Но затем её лицо исказилось от беспокойства.
— Мистер Тейлор, у вас кровь?
— Проклятье, — прошептал я, поднимая руку, чтобы осторожно коснуться своего повреждённого уха, глаза защипало от слёз, которые, я знал, вот-вот потекут.
«Слабак. Чёртов слабак».
«Ссыкло».
Я зажмурился и повернулся в противоположном направлении, прежде чем слёзы успели потечь. В слабой попытке протиснулся мимо Рики, но он схватил меня за руку, прежде чем я успел выбежать в коридор. Стыд пробрался сквозь воротник моей рубашки, жар разлился по щекам, когда я почувствовал, что его взгляд прикован к моему лицу.
— Дерьмо, — прошептал Рики, и его рука, сжимавшая мою, задрожала. — Пойдём.
Следующее, что я помню, — это то, что он тащил меня по коридору, пока мы не дошли до мужского туалета. Рики открыл дверь и толкнул меня внутрь. Молли и Лора последовали за нами, и одна из них — я не знаю, кто — заперла дверь за нами.
Наконец, я высвободил свою руку из его хватки и развернулся лицом к большому металлическому мусорному баку в углу.
— Макс, — осторожно начал Рики, — я знаю, ты всё время говоришь, что ничего не произошло, но... я не знаю... у меня такое ощущение, что что-то произошло.
Я взглянул в зеркало и увидел, как по шее медленно стекает тонкая струйка крови. Я думал, кровотечение прекратилось. Думал, что смогу пережить этот проклятый день так, чтобы никто этого не заметил.
Я снова посмотрел на мусорный бак, и моё разочарование и такой, такой, такой сильный гнев нарастали всё сильнее и сильнее, пока им больше некуда было деваться.
Сжав дрожащие от ярости кулаки, я выкрикнул: «Блядь!» сквозь стиснутые зубы.
Не давая себе времени подумать или передумать, я занёс ногу и пнул этот дурацкий мусорный бак снова, снова, снова, пока слёзы текли по моему лицу. Оглушительный стук металла, отскакивающего от керамической плитки, разнёсся по всему туалету, заглушая настойчивый гул у меня в ушах, и я продолжал пинать эту чёртову штуку, пока больше не мог.
— Блядь, — повторил я, на этот раз всхлипывая. Тихо и сдавленно.
Слабак.
Я был таким слабаком.
Покачиваясь на месте, я вытер рукавом толстовки нос. У меня так кружилась голова, что думал, что упаду, но я сделал глубокий вдох и осмелился оглянуться через плечо на друзей, которые не должны были меня знать.
Молли схватила Рики за руку. Губы Рики были плотно сжаты, его глаза блестели в свете ламп в туалете. А Лора...
Лицо Лоры было таким же мокрым, как и моё, и я ненавидел, что она плакала из-за меня.
Я хотел наорать на них, отчитать и заставить убраться к чёртовой матери навсегда. Так было бы лучше. Это упростило бы всё. Мне не нужны были друзья. Боже, я едва ли хотел их. Они навязались мне, я не мог оттолкнуть их, но это было именно то, что я хотел сделать сейчас. Накричать на них. Унизить. Заставить возненавидеть меня так же сильно, как мой отец.
Но всё, что я смог сказать, было:
— Он уничтожил мою книгу.
Рики прочистил горло и осторожно высвободил свою руку из хватки Молли, когда сделал шаг ко мне, приближаясь, как к испуганному, раненому животному.
— Какую книгу? — спросил он.
Я отвёл взгляд, внезапно устыдившись.
— Ту, которую ты мне подарил.
— «Дракула?» — догадалась Лора, и я кивнул.
— Он её порвал, — сказал я, не зная, зачем говорю это вслух. — И избил меня. Я ничего не слышу этим ухом.
Я поднял правую руку, указывая на пульсацию, которую они не могли видеть, но, ох, я её чувствовал.
— О ком мы говорим? — прошептала Молли.
— О его ублюдочном отце, — сказал Рики, и я был потрясён, услышав, как сильно он разозлился. — Ты должен убираться оттуда, Макс.