Я покачал головой, но это не помогло унять боль и облегчить головокружение.
— Нет. Я... нет. Я не могу оставить своих сестёр.
— Сколько им лет? — спросил Рики, скрестив руки.
— Четырнадцать. Они близняшки.
— Так вызывай копов, — предложил он. — Пусть этого ублюдка посадят в тюрьму.
— Нет, нет, я не могу этого сделать, потому что они заберут их, — сказал я, имея в виду своих сестёр. Рики, казалось, понял и кивнул. — Мы будем разлучены, а я не могу этого допустить.
— Их он тоже бьёт? — спросил Рики.
Боже, тогда я понял, как приятно было поговорить об этом с кем-то ещё. Как приятно было открыться и дать всему выплеснуться наружу. Это было в некотором роде освобождением, даже если я и не был свободен. Моё тело обмякло и вздохнуло, как будто говоря: «Наконец-то».
Я снова покачал головой.
— Нет. Пока я там, он их не трогает.
«Что бы он с ними сделал, если бы меня не было?»
— Ладно, — сказал Рики, кивая, как будто глубоко задумался. — Ладно. Итак, если ты всё обдумал, то каков твой план? Что ты собираешься делать? Потому что, чувак, ты должен что-то сделать. Ты не можешь жить так вечно.
— Найду работу, как только закончу учёбу, — сказал я, пожимая плечами, которые болели от ушибов. — Накоплю немного денег, пока живу дома, и как только моим сёстрам исполнится восемнадцать, заберу их оттуда. Мы найдём квартиру или что-нибудь в этом роде.
— Четыре года — это долгий срок, Макс, — напомнила мне Лора едва слышным голосом.
Я взглянул на неё.
— У тебя есть идеи получше?
Рики презрительно хмыкнул.
— Ага. Пойти к чёртовым копам. Рассказать им, что происходит. Я понимаю, что ты не хочешь разлучаться с сёстрами, но по крайней мере они будут в безопасности. Разве это не важнее?
Я снова устремил взгляд на мусорный бак и задумался. Будут ли они в безопасности? Станет ли нам лучше? Воспримут ли меня копы всерьёз? Мой отец был строгим человеком, он был жестоким и суровым... но разве не так поступают некоторые люди? Было ли плохо или даже неправильно, что кто-то решил воспитывать своих детей так, как мой отец, так же как мама Рики решила быть нежной и доброй?
Может, отец был прав. Может, всё это было ради того, чтобы вырастить меня таким, каким, по его мнению, я должен был стать.
Я шмыгнул носом и снова вытер его рукавом.
— Нам пора на занятия, — пробормотал я.
Рики посмотрел на Молли, затем на Лору, прежде чем снова перевести свой недоверчивый взгляд на меня.
— Ты серьёзно? Мы должны во всём разобраться. Должны что-то сделать. Мы…
— Я сделаю. Разберусь с этим, — сказал я, зная, что это ложь. — Но я ничего не могу сделать отсюда, так что давайте пойдём на урок, пока у нас не начались проблемы.
В туалете было жутко тихо, когда все трое уставились на меня. Я был в меньшинстве и боялся, что они не отступятся так легко.
Но потом Рики вздохнул и кивнул.
— Ладно, — пробурчал он. — Но тебе нужно показать ухо медсестре.
Я поднял руку и коснулся высыхающей жидкости, сочащейся из уха.
— Ага, ты, наверное, прав.
Рики повернулся, чтобы открыть дверь, но быстро передумал и ринулся ко мне. Инстинкт подсказывал мне отшатнуться и отступить, боясь, что он может как-то причинить мне боль, больше, чем я уже испытывал. Но Рики обнял меня за плечи и крепко прижал к себе.
У меня перехватило дыхание. Я не мог вспомнить, чтобы кто-то, кроме моих сестёр, обнимал меня. Ни мать, ни уж тем более отец. Это было тепло и приятно, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться в очередной раз.
Я обнял Рики, коснувшись подбородком его плеча, и он сказал:
— Мы с тобой, старик, ладно? Всё будет хорошо.
Это была приятная мысль, и я ухватился за неё, полагая, что он, возможно, говорит правду. Но мы были детьми. Нам было всего по восемнадцать. Что мы, чёрт возьми, знали?
Недостаточно — вот уж чертовски точно.
* * *
Я вернулся домой после школы и приготовил ужин. Люси и Грейс старались не заговаривать со мной, чтобы не расстраивать. Боялись, что снова застанут меня плачущим, как в тот день. Я не хотел, чтобы они снова видели меня таким — слабым и беспомощным — и они больше никогда не увидели бы меня таким. По крайней мере, если я смогу это предотвратить.
Отец вернулся домой, когда я ставил на стол жареного цыплёнка. Люси и Грейс поспешили поприветствовать его, привлекая внимание к себе, а не ко мне. Но мы все знали, на кого отец всегда обращал внимание, и после того как он вежливо спросил их, как дела в школе, его внимание переключилось на меня.
— Максвелл, — сказал отец, расстилая салфетку на коленях.
— Что? — пробурчал я, разрезая свою порцию курицы.
— Ты уже думал о том, чем будешь заниматься после окончания школы?
Иррациональность обхватила мой разум железной хваткой, и я задался вопросом, слышал ли он мой разговор с друзьями в школьном туалете — или кто-то из них сказал что-то кому-то? Нет-нет, они бы так не поступили, но... может, отец как-то узнал? Знал ли он о моих планах выбраться из этого ада через четыре года? Знал ли он, что я собираюсь забрать с собой сестёр?
— Нет, — пробормотал я.
— Почему нет?
Я засунул в рот вилку с едой и пожал плечами, не отрывая взгляда от другой стороны стола и не смотря на отца.
Я не хотел больше на него смотреть.
— Не уверен, что в этом есть смысл, когда ты требуешь от меня так много, — сказал я ледяным тоном.
Отец задумчиво фыркнул.
— Ну, это соглашение работает не так.
— Похоже, ты не поделился со мной деталями контракта.
Он молчал. Краем глаза я заметил, что отец наблюдает за мной. Пристально смотрел, двигая челюстью из стороны в сторону. Я засел у него под кожей, как заноза, глубокая и колючая, и будь моя воля, я бы остался там гноиться, пока инфекция не распространилась бы так быстро и яростно, что он умер бы прежде, чем понял, что произошло.
— После окончания учёбы я больше не несу ответственности за твою жизнь, — заявил отец. — Тебе следовало бы позаботиться об этом, но поскольку в последнее время ты вёл себя так безответственно, я взял на себя смелость собрать немного информации, которая, как мне кажется, тебе пригодится.
Не дожидаясь моего ответа, отец бросил на стол передо мной что-то похожее на брошюру. Я чуть наклонился вперёд, чтобы прочитать слова, напечатанные на обложке, и перестал жевать, осознав, что он предлагает.
— Армия, — сказал я.
— Думаю, небольшая военная подготовка пошла бы тебе на пользу. — Отец произнёс это с торжеством и гордостью, как будто действительно верил, что это была лучшая идея, которая когда-либо приходила ему в голову.