— Вау, — прохрипел я.
Мне не нужно было заходить внутрь, чтобы понять, что моя самая красивая подруга была без сомнения самой красивой девушкой на этом балу, и она украла моё дыхание так же, как и в тот первый день, когда я увидел её несколько месяцев назад.
Её отец прочистил горло, и я вышел из своего безмолвного ступора.
— Увидимся позже, пап, — сказала Лора, не отрывая от меня глаз.
— Мм-хм-м, — пробурчал он из машины.
— Я позабочусь о ней, сэр, — пообещал я, наклоняясь, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — Даю слово.
— Макс, знаешь, что странно? Я верю тебе.
Отец Лоры одарил меня полуулыбкой, и я понял, что означает этот грустный блеск в его глазах, раньше, чем мне хотелось бы.
Это была боль от нежелания отпускать, но осознания, что ты должен это сделать, что у тебя нет выбора, и время заставит тебя сделать этот шаг, нравится тебе это или нет.
И я пожалел, что мои родители не смотрели на меня так.
Мне хотелось, чтобы моим родителям было хоть чуточку не всё равно.
* * *
Я не умел танцевать, но это не имело значения.
Я не знал, как правильно вести себя на свидании, но это тоже не имело значения.
Ничто из этого не имело значения, кроме улыбки, которая не сходила с лица Лоры. Никогда. Ни разу. Ни когда я наступал ей на ноги, ни когда оттеснил её к Рики и Молли. Она продолжала улыбаться, и я тоже.
Наша маленькая компания пила пунш и ела закуски. Мы то вливались в толпу танцующих учеников, то уединялись за столиком в тёмном углу, подальше от толпы. Мы болтали, когда могли перекричать музыку, а когда не могли — просто наслаждались моментом.
«Это лучшая ночь в моей жизни», — думал я каждый раз, когда рука Лоры была в моей, моя рука лежала на её талии, а её голова — на моём плече.
«Из-за сегодняшнего вечера мне жаль, что я уезжаю».
Никто из них не знал.
Я обвёл взглядом стол, задержавшись на смеющейся улыбке моего лучшего друга, обнимающего за плечи свою девушку. На маленьких пальцах, переплетённых с моими, и на той прекрасной, яркой улыбке, которая, казалось, навсегда поселилась на лице Лоры.
Я чувствовал себя лжецом, сидя здесь, окутанный их дружбой и обществом. Чувствовал, что не заслуживаю этого, ведь они не знали правды о том, как будет выглядеть моё лето после окончания учёбы.
Поэтому, когда в музыке наступила редкая пауза, я резко объявил:
— Я записался в армию.
Рики так быстро повернул голову, что я подумал, как бы он не сломал шею, и уставился на меня.
— Что ты сделал?
Молли наклонилась вперёд, чтобы увидеть меня за Рики.
— В армию? Почему?
Рука Лоры обмякла в моей, и я посмотрел на неё, говоря:
— Я… я просто хотел уехать отсюда и…
— Ты не сказал нам, — прошептала Лора.
— Знаю. Я…
Она вырвала руку и встала.
— Мы все заботимся о тебе, о том, что происходит в твоём доме с твоим отцом, но тебе плевать на нас.
Лора больше не улыбалась, повернулась и побежала от стола к двери.
Я стоял в оцепенении.
— Что только что произошло? — спросил я, когда музыка снова заиграла.
Рики толкнул меня плечом и сказал:
— Думаю, ты только что разбил ей сердце. И не могу сказать, что виню её.
Я посмотрел на него, нахмурившись.
— Что?
Рики пожал плечами с выражением холодного безразличия.
— Она влюблена в тебя, чувак. Мы все тебя любим, но особенно она. И ты явно не любишь её настолько, чтобы сообщить, что уезжаешь из города.
— Я должен сделать то, что должен, — возразил я, отчаяние прорвалось в моём голосе.
Что, чёрт возьми, они знали о том, каково это — жить с моим отцом? У Рики была замечательная мама. Отец Лоры казался достаточно крутым. Они не понимали, каково это — жить под железным кулаком. Не знали, каково это — бороться за свою жизнь с человеком, который дал тебе её.
Рики вздохнул и опустил плечи.
— Это из-за твоего отца? Или дело в тебе?
— Это из-за того, что мне нужно что-то делать со своей жизнью, подальше от него, — ответил я без колебаний.
Потому что это была правда. Я хотел этого так же сильно, как хотел уйти от отца. Хотел сделать что-то значимое. Хотел доказать себе, что во мне ещё есть сила и воля.
Я хотел доказать это ему.
Тогда Рики кивнул, наконец убеждённый:
— Ладно. Но я жалею, что ты не сказал нам. И думаю, Лора тоже так считает.
— Ага, — пробормотал я, откидывая волосы назад. — Пойду, найду её.
И я нашёл.
На лужайке перед школой был фонтан. Иногда ученики собирались там после уроков, чтобы целоваться, читать или учиться. Я никогда не делал ничего из этого. У меня никогда не было на это времени. Но сегодня всё было иначе, и когда нашёл Лору, сидящую на бетонном краю, устремившую взгляд на рябь воды внизу, я решился сесть рядом с ней.
Край фонтана был мокрым от брызг воды, и я поёжился от неприятного ощущения, как мои брюки промокли до трусов.
— Тебе нравится сидеть здесь? У меня задница промокла, — пожаловался я в шутку.
Лора не засмеялась. Только вздохнула.
Поэтому я тоже вздохнул.
— Прости, что не сказал тебе, — произнёс я.
Она сглотнула и покачала головой, глядя на воду.
— Я не хотел тебя расстраивать. Не хотел, чтобы ты отговаривала меня.
Это привлекло внимание Лоры, и она резко повернулась, чтобы посмотреть на меня, словно вонзая кинжалы прямо в моё сердце.
— Ты правда думал, что я стану тебя отговаривать? Или ты переживал, что сам передумаешь после того, как разбил моё чёртово сердце?
Вот снова. Опять эти разговоры о её разбитом сердце.
Я не хотел закатывать глаза или пренебрежительно относиться к тому, что она говорила, но именно это я и сделал.
— Лора, пойми...
— О боже, Макс! Ты серьёзно не понимаешь? Ты правда не имеешь ни малейшего представления?
Я нахмурился и покачал головой.
— Ни малейшего представления о чём?
К моему ужасу, глаза Лоры наполнились слезами, и они потекли по щекам, когда она крикнула:
— Я люблю тебя!
Я зажмурился, не в силах смотреть на её слёзы и мучительное выражение лица, и сжал переносицу.
— Ты... что? Ты не можешь... что?
Я был в смятении. Не мог осмыслить то, что она говорила, и почему. Как Лора могла любить меня? Почему? Что я сделал, чтобы это произошло, и почему, чёрт возьми, я не остановил это?
Господи, она могла бы предупредить меня!
— Знаешь что? Забудь, — проворчала Лора сердито, шмыгая носом.