— Что ты здесь делаешь? — спросил я, нахмурив брови.
Рики одарил меня извиняющейся улыбкой, словно понимал. Конечно, он понимал. Рики знал о ситуации с моим отцом — по крайней мере, о том, что было на поверхности — и этого должно было быть достаточно! Что, если бы он был дома? Это было безрассудно, и Рики, должно быть, это понимал, верно? И если понимал, то какого…
— Я убедился, что его машины здесь нет, — сказал Рики, пропустив приветствия, как и я.
Я выглянул через открытую входную дверь на подъездную дорожку. Конечно. Там была только одна машина. Мама почти никогда не водила, а я вообще не водил.
— Я просто хотел попрощаться, — добавил Рики с сожалением.
— Я вернусь через десять недель, — пробормотал я, наконец спустившись с последней ступеньки и войдя в гостиную.
Рики засунул руки в карманы джинсов и безрадостно хмыкнул.
— Ага, но... не совсем.
Он снова был прав. План заключался в том, что я получу увольнительную, чтобы увидеться с сёстрами на несколько дней перед началом индивидуальной подготовки, удостоверюсь, что с ними всё в порядке, а затем снова уеду. Я даже не знал, смогу ли увидеться с ним во время своего пребывания дома и на какой срок будет одобрена моя увольнительная — чем короче, тем лучше, на мой взгляд. Достаточно, чтобы проверить сестёр и убедиться, что отец выполняет свою часть сделки — что в моё отсутствие он позволит им жить спокойно.
А потом... я уеду на год, плюс-минус. А что будет после этого, кто знает?
Переезды с базы на базу.
Развёртывание1.
Война.
«Может, я умру», — подумал я, и тот факт, что я почувствовал мгновенное облегчение от этой мысли, вероятно, должен был беспокоить меня больше, чем это было на самом деле.
Грейс и Люси стояли рядом, их глаза выжидающе перебегали с Рики на меня. Я задавался вопросом, удивило ли их то, что у меня есть друг, который хочет проводить меня. Задавался вопросом, удивило ли их то, что у меня вообще есть друг. Он был тщательно охраняемым секретом в течение многих лет, и теперь я жалел, что так было. Жалел, что у меня не было выбора. Жалел, что они не знали его всё это время. Жалел, что ему не позволили стать частью моей семьи так же, как я стал частью его и его мамы.
Я махнул рукой в сторону сестёр:
— Думаю, я должен… представить вас…
— Мы уже знакомы, — ответил Рики, улыбнувшись им.
— Но можешь ли ты отличить нас? — бросила вызов Люси, скрестив руки на груди.
Воротник её футболки сдвинулся, обнажив белую бретельку на плече. Я старался не замечать, что мои сёстры растут и нуждаются в таких вещах, как бюстгальтеры и коробки с предметами гигиены в нашей общей ванной, но с каждым днём это становилось всё труднее. Они менялись. Наверное, все мы менялись, но я не замечал этого в себе. Насколько они изменятся, когда я вернусь с базового обучения? А после индивидуальной подготовки?
— Это нечестно, — воскликнул Рики со смехом, в его глазах блеснуло веселье и... это был интерес? — Ты не можешь проверять меня после того, как мы встретились всего пять минут назад. Мне нужно как минимум… не знаю… десять минут или…
— Так, э-э, может, займёмся чем-нибудь? — спросил я, внезапно нуждаясь выбраться из дома.
Рики удивлённо поднял брови.
— Ты можешь?
Моё лицо вспыхнуло от смущения, когда я наполнил лёгкие воздухом. Затем шагнул к открытой двери и сказал:
— Что он, чёрт возьми, сделает? Я уезжаю завтра.
* * *
Впервые в жизни я пошёл в «Макдональдс» с Рики.
Я не мог сказать наверняка — в моей жизни были как минимум несколько лет, о которых я уже ничего не помнил, — но, насколько мне было известно, возможно, это был первый раз, когда я вообще зашёл в «Макдональдс».
Однако я не подал виду. Не хотел, чтобы Рики смеялся надо мной или над волнением, которое пронизывало меня до костей. Но, чёрт возьми, мне хотелось плакать, когда я переступил порог этого фастфуда и окунулся в облако соли, жира, болтовни и блаженства. И сразу после этого волнения пришла неопровержимая злость на то, что мой отец никогда не позволял мне испытать эту простую радость.
— Хочешь что-нибудь? — спросил Рики, подходя к кассе, где парень, которого я смутно помнил по школе, ждал, чтобы принять его заказ.
— Э-э… — взглянул на меню, делая вид, что читаю. У меня не было с собой денег, и даже если бы они были, я бы не знал, что заказать. — Знаешь что? Я в порядке. Я поздно пообедал. Я…
— Я угощаю, приятель, — понимающе сказал Рики, встречаясь со мной взглядом. — Закажи что-нибудь.
Я сжал губы и сглотнул.
— Тебе… тебе не нужно этого делать.
— Да ладно. Ты уезжаешь. Позволь мне это сделать.
Как будто это что-то меняло. И, наверное, меняло.
Я снова сглотнул.
— Ладно, — уступил я. — Думаю, я возьму…
Рики, казалось, что-то понял, наклонил голову набок и пристально посмотрел на меня.
— Подожди. Ты когда-нибудь бывал здесь раньше?
Ему следовало бы знать лучше, чем спрашивать. Рики знал, как строго мой отец контролирует меня. Я помедлил, а затем покачал головой, стараясь сделать это незаметно, не желая, чтобы кто-то ещё заметил глупого восемнадцатилетнего парня, который никогда не был в чёртовом «Макдональдсе».
Рики не устроил сцену. Не рассмеялся и не вытаращил глаза. Он просто издал тихий, почти неразличимый звук, прежде чем хлопнуть меня по плечу и кивнуть. Затем подошёл к парню, ожидавшему у стойки.
— Привет, Майк. Два больших «Биг Мака», пожалуйста, — заказал Рики, а затем повернулся ко мне. — Что хочешь попить?
— Э-э… кока-колу? — произнёс это как вопрос, не зная, что «Макдональдс» предлагает из напитков.
— Тебе тоже колу, Рик? — спросил Майк, нажимая клавиши на кассе.
— Ага, спасибо.
Чувство вины накрыло меня, когда Рики протянул Майку двадцатидолларовую купюру. Никто, кроме моих родителей, никогда ничего мне не покупал, и даже их покупки ограничивались самым необходимым, насколько я себя помнил. Наблюдая, как мой друг платит за мой обед, я испытал странное сочетание благодарности и стыда. Потом вздохнул, ненавидя эти чувства, но испытывая такую признательность, что мог расплакаться.
«Мне нужно взять себя в руки. Армия не набирает нюнь, которые рыдают по любому поводу».
Мы ждали наш заказ, и я поразился, как быстро его подали на пластиковом подносе. Рики рассмеялся, увидев замешательство на моём лице, когда он принял заказ и направился к столикам.
— Есть причина, почему это называется фастфудом, приятель.
— Ага, но это было реально быстро, — возразил я, следуя за ним к столику между двумя скамьями. — Еда, приготовленная так быстро, не может быть полезной, правда? Она вообще настоящая?