Он фыркнул.
— Значит, нескольких месяцев достаточно, чтобы ты потерял всякое уважение к своему отцу? Что случилось со словом «сэр»?
— О, — усмехнулся я, прерывая зрительный контакт, чтобы наклониться и схватить свои сумки. — Я недавно узнал, что должен отвечать так только своим начальникам — людям, которые заслуживают моего уважения.
Я посмотрел на него с безразличием, которое было чертовски приятным.
— Я не считаю, что ты когда-либо заслуживал моего уважения.
Отец шагнул вперёд, не отрывая от меня гневного взгляда.
— Люси, Грейс, идите наверх, чёрт возьми. Мне нужно поговорить с Максвеллом.
— Но, папа...
— Слушайтесь своего отца! — проревел он через плечо, не отрывая глаз от меня.
Их шаги прогремели через гостиную и вверх по лестнице, пока не стихли за закрытыми дверями их комнат, и звук эхом разнёсся по пустой лестнице.
Я задался вопросом, спит ли моя мать, знает ли она вообще, что я дома. Чёрт, а ей вообще есть до этого дело? Могло ли ей когда-нибудь быть до этого дело?
Теперь мы с отцом остались одни. Я крепко сжимал сумки, чтобы не ударить его, прежде чем выбежать из дома, чтобы... я не знал... найти место, где можно остановиться, или, может быть, просто уехать навсегда.
— Не забывай о нашей договорённости, — тихо сказал отец. — Я выполнил свою часть соглашения. Последние несколько месяцев мы жили очень спокойной и счастливой жизнью.
Насколько я знал, это было правдой. Рики присылал письма с отчётами. Мои сёстры ни разу не жаловались на отца за время моего отсутствия, что наводило на мысль: либо они лгали, либо он действительно вёл себя, по крайней мере, прилично. И это только поднимало вопрос: действительно ли моё присутствие было виной тому, что отец был невыносим в остальное время?
Боже, и если это так, то какого хрена я ему сделал?
Отец наклонил голову, в его глазах сверкнул вызов.
— Ты ведь не хочешь это испортить, не так ли?
Я покачал головой и усмехнулся.
— Почему ты меня так ненавидишь, пап?
— Я задал тебе вопрос, — ответил он.
— Сначала ответь на мой.
— Не испытывай меня, Максвелл. Я учусь быть для них лучшим отцом, я стараюсь. Ты знал, что у Грейс теперь есть очаровательный парень?
Это заставило меня задуматься. Нет, я не знал. Грейс определённо не рассказывала мне, как и Люси или Рики.
— Грейс ходит на свидания. Он приходит сюда на ужин по воскресеньям. Она счастлива. Люси тоже. Но если ты вернёшься сюда и снова всё испортишь, я клянусь перед Богом, что сделаю их жизнь настоящим адом. Ты понимаешь меня? И это будет не моя вина. Нет. Это будет твоя вина, — выплюнул отец, ткнув пальцем в мою грудь для пущей убедительности. — Как и всегда.
Моё сердце бешено колотилось в груди, стуча по костям и вибрируя до самых кончиков пальцев. Я слышал, как кровь пульсирует в ушах, красная, горячая, подпитываемая яростью. Мне хотелось уличить его в блефе, настаивать, что он не может быть настолько злым, но потом вспомнил Смоки. Вспомнил, что мой отец, прежде всего, человек слова. Он целеустремлённый, амбициозный, и когда что-то решал, то делал это. И если он сказал, что способен быть хорошим отцом для моих сестёр в моё отсутствие, то чёрт меня побери, потому что я верил ему.
И я верил, что он также резко прекратит это, если выйду за рамки и осмелюсь нарушить этот маленький пузырь, который он каким-то образом создал, пока меня не было.
— Я ясно выражаюсь, парень? — спросил отец угрожающим рыком, который всё ещё заставлял меня вздрагивать, даже после месяцев унижений и почти пыток со стороны военных начальников.
Я смотрел ему в глаза. Мне казалось, что это похоже на то, как смотреть в дуло пистолета. Я понимал, что однажды это может стать моей реальностью, и мне стало интересно, буду ли я чувствовать такую же угрозу, как сейчас, глядя в отстранённый, угрожающий взгляд отца. Потому что между солдатами на войне было мало эмоций, но эта сделка между моим отцом и мной...
Это было личное.
«Я ненавижу тебя, — думал я, желая иметь смелость сказать это вслух. — Я ненавижу тебя гораздо больше, чем ты когда-либо мог ненавидеть меня».
Но даже когда эти слова крутились в моей голове снова и снова, снова и снова по бесконечному кругу, я всё равно смог посмотреть ему в глаза и пробормотать бездушное: «Да, сэр», — прежде чем повернуться и выйти за дверь.
* * *
— Спасибо, что позволили мне остаться, миссис Томсон, — сказал я с благодарной улыбкой.
— О, прекрати, Макс, — ответила она, садясь за стол, чтобы присоединиться к нам за ужином. — Ты всегда здесь желанный гость.
Мне потребовалось всего одиннадцать минут, чтобы пройти четыре квартала до дома Рики, но в моём измождённом состоянии эти одиннадцать минут показались вечностью. Как только я переступил порог его дома, то рухнул на диван и проспал семь часов, пока меня не разбудил аромат тушёного мяса, разносившийся по дому.
— Твой отец — настоящий чмошник, — проворчал Рики рядом со мной.
Это был только четвёртый раз, когда Рики напомнил мне об этом с утра, и в четвёртый раз я не стал отвечать. Потому что не имело значения, что думал он или я о моём отце и его методах. Этот человек всё равно оставался моим отцом, и я ничего не мог с этим поделать.
«В твоих венах течёт моя кровь, парень».
— Так ты прошёл обучение, верно? Что будет дальше? — спросила мама Рики, меняя тему.
Я откашлялся и поправил салфетку на коленях:
— Э-э, я только что закончил базовую подготовку. Затем я вернусь в Южную Каролину на так называемую продвинутую индивидуальную подготовку.
— О, — ответила миссис Томсон, судя по голосу, впечатлённая. — И чем вы там занимаетесь?
— Тренировками, мам, — фыркнул Рики. — Это же очевидно.
Я улыбнулся в ответ на его саркастический тон. Я скучал по нему.
— На базовой подготовке мы учим… ну, основы, — объяснил я. — Но продвинутая подготовка более специализированная. Мы разделяемся и изучаем все тонкости нашей конкретной военной специальности.
Миссис Томсон кивнула, проявляя больше интереса, чем когда-либо проявляли мои родители.
— И в чём будет заключаться твоя специализация?
— Пехота, — ответил я без колебаний.
«Ты можешь погибнуть в бою, пролить мою кровь и умереть героем, избавившись от бремени называть меня своим отцом, а я наконец найду повод не избивать тебя».
Рики прищурился.
— Что это?
— Боевые действия на суше, — ответил я.
— То есть… убивать людей из оружия и всё такое? — спросил Рики, опуская ложку в миску с тушёным мясом.
Я глубоко вдохнул, прежде чем кивнуть: