Её пальцы пробежались по коротким волосам на затылке, и Лора улыбнулась, тихонько смеясь.
— Что? — прошептал я, закрыв глаза.
— Щекотно, — прошептала она в ответ.
— Тебе не нравится? — спросил я, и мне было невыносимо, как сильно я хотел, чтобы ей нравилось.
— Я уже говорила тебе, Макс, — ответила Лора, прижимаясь губами к моим снова, а затем ещё раз. На этот раз я ответил на её поцелуй. — Я пыталась тебя ненавидеть, но не могу.
Затем я набрался смелости двигаться и руками обхватил её талию, прижимая к своему телу. Лора ахнула и крепче обхватила мою шею, её большие пальцы потянулись, чтобы коснуться моего подбородка. Я пытался сдержаться, пытался сопротивляться, но, когда её губы нерешительно приоткрылись, у меня не было выбора, кроме как ответить. Наши языки соприкоснулись, чтобы почувствовать вкус друг друга. Чтобы насладиться этим мгновением, которое пролетело, как и все остальные.
Мы целовались на тротуаре перед её домом несколько минут. Наше тяжёлое дыхание, стоны и шёпоты отчаяния наполняли ночь, пока руки искали, за что ухватиться, словно могли удержать это навсегда. Моя рубашка, её волосы. Затылок, её тонкая талия и идеальная круглая попка. Всё. Я хотел удержать всё, пока не останется ничего — ни времени, ни расстояния, ни отца — что могло бы заставить меня отпустить.
— Эй!
Я отпустил её так резко, что чуть не упал назад, а Лора крепко прижалась к забору.
— Лора! Это ты?
Она задохнулась от паники и прошептала:
— Это мой отец.
Я кивнул в ответ, узнав его голос с выпускного вечера.
— Лора!
Она поморщилась:
— Мне нужно ответить ему.
— Хорошо.
Лора откашлялась и вышла из тени. Я неохотно последовал за ней.
— Привет, пап, — сказала она смущённо. — Прости. Я… эм… знаю, что поздно.
Её отец — в распахнутом халате, в майке и боксерах — прищурился, глядя на дочь и на меня, стоящего позади неё. Он понимающе кивнул, и его губы дёрнулись в недовольстве.
— Здравствуйте, сэр, — нерешительно поздоровался я, выходя на свет. — Простите. Мы…
— Ты тот парень, который водил её на выпускной, — прервал он меня с неодобрением в голосе.
— Да, сэр, — ответил я, не позволяя себе запнуться, хотя и не мог винить его за то, что он был недоволен.
Я бы тоже был недоволен на его месте.
— Лора, пожелай доброй ночи, — сказал её отец, покидая дверной проём, но оставляя дверь открытой.
Она вздохнула и кивнула — ему или себе, я не был уверен — затем повернулась ко мне.
— Когда ты уезжаешь?
— Послезавтра, — ответил я, одновременно желая поскорее уехать из города и мечтая остаться навсегда.
Лора запнулась, пытаясь сдержать слёзы, подступающие к глазам, затем облизала губы.
— А… а когда вернёшься?
— Не знаю, — ответил я, пожимая плечами и стараясь не обращать внимания на боль в груди. — Наверное, через шесть месяцев. Плюс-минус.
Её глаза расширились, рот приоткрылся.
— Шесть… месяцев?
— Ага, — сказал я, мой голос царапал пересохшее горло.
— Господи… — Лора всхлипнула, обхватила себя руками, отвернулась, и всхлип сорвался с её губ. Она сглотнула, прикусила нижнюю губу и покачала головой. — Я… я ненавижу это. Ты теперь всегда только проездом.
— Я знаю.
Лора крепче обхватила себя, встречаясь со мной взглядом.
— Я же тебе говорила, Макс, я не буду здесь вечно.
Я кивнул, сердце разрывалось на части.
— Знаю.
— Я найду кого-нибудь другого.
— Знаю. — Я надеялся, что она найдёт, но, Боже, не хотел этого.
Она смахнула слезу, стекающую по щеке.
— Ты идиот, — прошептала Лора, делая шаг ко мне, всё ещё обхватывая себя руками.
— Знаю, — ответил я.
Лора снова поднялась на цыпочки, прижимаясь губами к моим.
— Позвони мне, когда вернёшься, — сказала она, не отрываясь от моих губ. — На случай, если я ещё не двинулась дальше.
Я не смог удержаться от улыбки.
— Позвоню.
Лора отступила, улыбаясь, несмотря на слёзы, стекающие по её щекам. Затем прикусила губу, посмотрела на меня ещё мгновение, пока моё сердце колотилось, повернулась и побежала по дорожке к двери.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Так продолжалось много лет.
Минули мои девятнадцать лет. Затем двадцать, двадцать один, двадцать два… вплоть до двадцати трёх.
Моя карьера в армии оказалась успешной, и я преуспел в стремительном продвижении по служебной лестнице, пока не получил звание сержанта.
Сержанта-снайпера, если быть точным.
Как я уже говорил, я был хорошим стрелком. Умелым, точным, одарённым — так говорили мои командиры. Но на самом деле, я думал, что просто выпускал накопившийся гнев.
Меня подолгу не было дома — я работал, тренировался и добивался успехов, которыми гордился больше, чем чем-либо прежде. Гораздо больше, чем хорошими оценками в школе. Моё отсутствие длилось месяцами, а однажды — чуть больше года. И когда я наконец возвращался в Массачусетс, останавливался у Рики и его мамы, виделся с сёстрами и изредка обменивался не слишком тёплыми — но в основном безразличными — словами с родителями.
И да, я виделся с Лорой.
Наши отношения, если их вообще можно так назвать, состояли из коротких разговоров и страстных поцелуев. Иногда она присылала мне письма туда, где я служил, и парни вокруг поддразнивали меня, когда я улыбался и краснел. Но мне было плевать. У меня был человек, который меня любил, и это было ценнее моей репутации сержанта Тейлора.
— Сержант.
Я оторвался от книги — «Сильмариллион» Дж. Р. Р. Толкина — и увидел рядового Митчелла, новобранца из Индианы, идущего к моей койке в казарме. Я спрыгнул с койки как раз в тот момент, когда он протянул мне письмо.
— Вам письмо.
— Спасибо, рядовой, — сказал я, принимая конверт.
Рядовой Митчелл ушёл, чтобы продолжить доставку почты, а я посмотрел на белую бумагу в руке, любуясь изящным почерком Лоры. Потом вздохнул и улыбнулся, в то же время с нижней койки донёсся поддразнивающий звук.
— Посмотрите на него, ребята. Уже краснеет, как девчонка.
— Отвали, Спрег, — пробормотал я, забираясь обратно на кровать, чтобы вскрыть конверт.
Я вытащил сложенный листок бумаги, а Сид встал и опёрся предплечьями о мою кровать. Он наклонился, пытаясь разглядеть, что написала Лора, и я оттолкнул его рукой в плечо.
— Да ладно, — поддразнил он со смехом. — Не всем нам присылают материалы для личного архива. Почему бы тебе не поделиться с товарищами?
Я закатил глаза, глядя в его изумрудно-зелёные, сверкающие глаза. Сид улыбался от уха до уха, снова наклонившись вперёд, опираясь на мой матрас.
Когда встретил Сида много лет назад, я считал его придурком… и он им был. Я не ошибся в этом. Но наши отношения изменились.