Например, чтение.
Я любил читать.
У меня не было своих книг. Папа считал, что они не стоят денег, если только не предназначены для образовательных целей. Но он одобрял библиотеку, потому что библиотека означала обучение, а если и было что-то, что папа любил больше, чем чистоту и порядок в доме и Бога, так это хорошие оценки.
Но для моего отца чтение было не удовольствием, а обязанностью, как и всё остальное, что нужно было делать. Это было не для удовольствия, а просто средство, помогающее добиться успеха в жизни.
Поэтому никогда не говорил ему, что люблю читать. Я не рассказывал отцу о многом, но особенно об этом. Тот спрашивал, чем я занимался после школы, и я отвечал, что ходил в библиотеку. Он предполагал, что я учился — отец никогда не спрашивал подтверждения — и я думал, что пока мои оценки остаются хорошими, тот никогда не заподозрит, что вместо учёбы я прячусь в мирах, которые существуют только на страницах книг и в моём воображении.
Нарния. Средиземье. Страна Оз. Страна чудес.
Я подружился с хоббитами, фавнами, львами, тиграми и медведями — о боже! Я сдерживал смех, скрывал слёзы и прижимал руку к своему ноющему сердцу, поглощая слова. Но больше всего на свете я отчаянно хотел найти место, где мне было бы хорошо. Где-нибудь далеко-далеко от Массачусетса и дома, в котором я вырос, который снаружи выглядел таким большим, красивым и уютным, но внутри был совсем не таким.
Папа не имел ни малейшего представления. Он видел мои табели успеваемости и оставался равнодушным к рядам пятёрок, и это было всё, на что я мог рассчитывать. Его равнодушие было его одобрением, и это было максимально близко его гордости мной.
Но прошло несколько лет, и наступил мой четырнадцатый день рождения. Мой друг, парень по имени Рики Томсон, который заметил, как я читаю в местной библиотеке, вручил мне книгу между уроками.
— Эй, Макс. С днём рождения, — поздравил он.
— Это для меня? — спросил я, вертя книгу в руках.
Это был большой чёрный том в твёрдом переплёте с золотыми завитушками на обложке и корешке, а на лицевой стороне витиеватым, причудливым шрифтом было написано «Дракула».
Рики кивнул.
— Мама повела меня в книжный магазин, и я подумал, что книга выглядит круто. Думаю, она про вампиров.
Я был знаком с этой историей, но никогда не читал. Затем снял рюкзак и положил книгу внутрь с такой осторожностью, что можно было подумать, будто это была самая ценная вещь, которую я когда-либо держал в руках.
Вообще-то, если подумать, так оно, вероятно, и было.
— Спасибо, — сказал я, и мой голос был таким напряжённым и полным удивления, что я подумал, что вот-вот расплачусь.
Друзья никогда раньше не дарили мне подарки на день рождения. У меня никогда не было вечеринок по случаю дня рождения. Самое большее, что я получал в день рождения, — это маленький торт из продуктового магазина и иногда ужин по моему выбору, если мама не забывала, и я определённо не праздновал с одноклассниками.
Честно говоря, я был удивлён, что Рики вообще знал, когда у меня день рождения.
— Ага, не за что. Эй, не хочешь как-нибудь зайти? Мой кузен отдал мне свою старую «Супер Нинтендо».
Я никогда раньше не играл в видеоигры. Папе они не нравились. Он считал, что они оказывают дурное влияние и отвлекают от важных дел. Мама просто считала, что это пустая трата денег. Но я знал о видеоиграх, и они казались мне забавными. Поэтому быстро перебрал все способы, как мог бы пробраться в дом Рики, чтобы посмотреть на приставку.
— Эм, ага, — кивнул я. — Это было бы здорово. Эм... когда ты хочешь, чтобы я зашёл?
Рики пожал плечами и подтянул лямки рюкзака повыше на плечах.
— Ну, когда хочешь. Как насчёт сегодня?
Мой мозг быстро просчитал все варианты и сложил все кусочки воедино. После школы я, как обычно, собирался пойти в библиотеку и дочитать последнюю книгу из серии «Хроники Нарнии». Но если бы я пошёл не в библиотеку, а к Рики, мой отец бы ничего не узнал. Он бы и понятия не имел, если бы я вернулся домой в то же время, что и всегда.
Это могло сработать. Это должно сработать.
— Ага, — сказал я, облизывая губы, когда мои ладони начали потеть. — Сегодня было бы неплохо.
Итак, с «Дракулой» в рюкзаке я пошёл с Рики к нему домой после школы. И, по-моему, не переставал улыбаться всю дорогу. Мы шутили, смеялись и бежали по тротуару так быстро, что я споткнулся и врезался в женщину, выгуливавшую собаку.
— Смотри, куда идёшь! — крикнула она мне, нахмурившись.
— Извините! — крикнул я, побежав за Рики, и засмеялся, когда догнал его.
Боже мой, я никогда не чувствовал себя таким полным жизни. Никогда не чувствовал себя таким ребёнком. И когда эта мысль пришла мне в голову, когда мы повернули, чтобы побежать по дорожке к его входной двери, боль так сильно и глубоко сдавила мою грудь, что я не понял, что это значит. Почему мне было так больно, когда я был так счастлив?
Рики направился по усыпанной гравием дорожке к тому, что, как я полагал, было его входной дверью. Пока он вставлял ключ в замок, я на секунду остановился, чтобы полюбоваться видом маленького домика. Здание было не такое большое, как мое, и не такое красивое. С сайдинга облупилась краска, а в сетке на двери, которую я помогал держать открытой, была дыра. Но во дворе, в кашпо, висящих на веранде, и в горшках на конце каждой ступеньки были цветы. По всему двору было разбросано не меньше дюжины маленьких гномиков в ярко-красных шапочках, каменная черепаха, семейство пластиковых гусей и несколько розовых фламинго. Рядом с крыльцом стояла старая грязная скамейка с лейкой, поношенными перчатками и ведром с садовыми инструментами, а также два велосипеда — Рики и его мамы, как я догадался.
Всё было неупорядоченно и хаотично — папе бы это не понравилось, — но это выглядело живым, как будто здесь жила настоящая семья, и это делало меня счастливым... и очень, очень завистливым.
Рики распахнул дверь и крикнул:
— Мам! Я дома!
— Привет, малыш! Ты голоден?
Рики оглянулся через плечо и приподнял брови, как будто задавал мне вопрос. Я тоже смотрел на него, не зная, что сказать, пока он не спросил:
— Ты голоден?
— Ох.
Я выдохнул и прокрутил в голове ещё одно уравнение. Я не ел с обеда, в моём коричневом бумажном пакете было немного еды. Поэтому был голоден, и мысль о том, чтобы сейчас что-нибудь съесть, казалась мне заманчивой. Но если бы я всё-таки поел, то вряд ли съел бы весь свой ужин позже. Папа орал бы на меня за то, что я тратил еду впустую, и заставил бы меня пропустить завтрак, а на следующий день в качестве наказания заставил бы съесть то, что я не доел на ужин. Но, с другой стороны, если заставлю себя съесть всё, то лёг бы спать с тошнотой. Но... может, если сейчас съем совсем немного...