Грег и я были как корабли в ночи с тех пор, как прошли базовую подготовку. Мы провели годы, служа на разных базах по всей стране, пока, наконец, наши пути снова не пересеклись, когда нас обоих перевели на одну базу в Афганистане. Он был приписан к другому взводу, с которым у меня почти не было дел, но мы иногда сталкивались — обменивались парой слов в столовой или на поле. Мы так и не стали снова такими близкими, как в самом начале, но я всегда считал его другом.
Я буду скучать по нему. Но не так, как будет скучать его жена — Кристи.
Боже, я даже представить не мог…
— Его срок службы должен был закончиться на следующей неделе, — продолжил сержант-майор Лэнг.
Я кивнул, стараясь сохранять лицо невозмутимым, несмотря на печаль, сжимавшую моё сердце.
— Он мне сказал.
Сержант-майор достал из кармана что-то, сжатое в кулаке, и, разжав руку, я увидел блеск цепочки и жетона.
— Дюмасс просил меня передать вам это. Он сказал, что вы отнесёте это его жене.
Маска на моём лице на мгновение дрогнула. Я смотрел на жетоны, пытаясь понять, почему Грег выбрал именно меня для такого важного поручения. Да, мы были друзьями, но не близкими. Уж точно не такими, как я и Сид.
Чёрт, я был ближе с рядовой Лиззи Коупленд, которую встретил всего год назад, но она быстро стала для меня чем-то вроде младшей сестры с момента своего прибытия. А Грег? Мы были, в лучшем случае, приятелями, и такое поручение — слишком личное для «приятеля».
Но потом я подумал об этом ещё секунду.
Дюмасс жил в Коннектикуте. Моя база в настоящее время находилась в Нью-Джерси, поэтому, когда я вернусь, мне предстояло лететь домой, а потом ехать в Массачусетс на чёрном «Додж Раме». И я обязательно проехал бы через Коннектикут. Никаких причин не остановиться у Кристи просто не было. Чёрт, даже если бы это было не по пути, я всё равно бы это сделал.
Не задумываясь ни на секунду, я взял жетоны и коротко кивнул.
— Я позабочусь, чтобы они оказались у неё.
Сержант-майор Лэнг глубоко вдохнул, в его тёмных глазах отразилась скорбь.
— Вольно, сержант.
* * *
Доставить жетоны вдове Дюмасса было примерно так же сложно, как я и предполагал.
Она, конечно, уже знала, что Грег погиб — в наше время новости распространяются мгновенно. Но та не ожидала, что я подъеду к её дому и постучу в дверь со специальной посылкой от её покойного мужа. Кристи расплакалась сразу, едва открыв дверь и увидев меня в форме. Сразу же извинилась, будто смущалась за слёзы, как будто плакать в такой момент — это глупо, неловко, неправильно.
— Хотите войти? — спросила она дрожащим голосом.
— Спасибо, но, пожалуй, не стоит, — покачал я головой, машинально проводя ладонями по куртке. — Я хочу добраться домой до темноты.
Кристи кивнула, слёзы медленно высыхали на её веснушчатых щеках, и она плотнее закуталась в свитер.
— Где ваш дом?
— В Массачусетсе, — ответил я. — Рядом с Ривером.
Кристи слегка наклонила голову, глаза на миг затуманились, видимо, пыталась вспомнить, где это. Потом сжала губы и сказала:
— Не уверена, что слышала о таком месте.
— Это недалеко от Бостона, — мягко улыбнулся я.
— А-а, — протянула Кристи, кивая, хотя знал, что она по-прежнему не имела понятия, о чём я говорю. Она призналась, покраснев: — Я никогда не выезжала за пределы Коннектикута. Мы всегда думали, что сможем немного попутешествовать. Знаете, посмотреть какие-нибудь места, покатать девочек, но... — Она грустно пожала плечами, как будто хотела сказать: «Что мне теперь делать без Грега?»
— Угу, — ответил я, не зная, что ещё сказать. Неловко оглянулся на свой грузовик, прочистил горло. — Я, наверное, лучше…
— О-о, да, конечно, — поспешила сказать Кристи, в её голосе слышалось смущение. — Я не хотела вас задерживать. Простите. Я...
— Было очень приятно наконец-то с вами познакомиться, — искренне сказал я, снова посмотрев ей в глаза. — Жаль, что при таких обстоятельствах. Грег всегда рассказывал о вас и детях, когда у нас выпадала возможность поговорить. Честно… мне кажется, я уже знаю вас.
Кристи улыбнулась, и её глаза снова наполнились слезами. Цепочка с жетонами Дюмасса свисала с её кулака, когда она вытерла слезу.
— Мне тоже было приятно познакомиться с вами. Он тоже часто говорил о вас.
Я слегка отпрянул, ошеломлённый.
— Правда?
— Да, — кивнула Кристи. — Друзей у него было немного. Он не был в этом хорош. Но Грег рассказывал мне о том, как вы проходили базовую подготовку и как вы были единственным, кто с ним разговаривал вначале. Вы заставили его почувствовать, что у него есть цель в армии.
На мгновение у меня сдавило горло, и я опустил взгляд.
— Я и не знал.
Как я мог оказать такое огромное влияние на жизнь этого человека, когда едва ли мог повлиять на жизнь своего отца?
— В любом случае… спасибо, сержант, — сказала она. — Я…
— Меня зовут Макс, — поспешно сказал я, улыбаясь в ответ. Затем протянул руку и осторожно коснулся её локтя. — Берегите себя, ладно? И ещё раз, примите мои соболезнования.
Кристи сглотнула, улыбка дрогнула.
— Спасибо. И вы берегите себя.
Я коротко кивнул, затем повернулся, не желая продолжать этот неловкий разговор. Мне было очень жаль её — искренне жаль. Я видел, как ей хотелось поговорить, как она жаждала коснуться той части Грега, которую знал только я. Хотела историй, воспоминаний, хоть чего-то. Может, однажды я приеду снова. Но сейчас чувство вины за то, что я пережил последние пятнадцать месяцев, мучительно скручивало каждую живую клетку моего тела.
Как жестоко было то, что я — неженатый, бездетный мужчина — мог вернуться на родину, в то время как Грег Дюмасс был лишён возможности увидеть свою беременную жену и дочерей ещё раз, за неделю до того, как он должен был это сделать? Это было бессмысленно, и Господь казался таким жестоким, что на одно кощунственное мгновение я усомнился в Его существовании.
Но, сев в грузовик и глядя на маленький дом в стиле «Кейп-Код»6, я принял решение: я выжил не просто так. Возможно, единственная причина — это пригласить одну девушку на настоящее, честное свидание.
И я поехал.
Я увеличил громкость радио, заглушая свои мысли песней Breaking Benjamin «Polyamorous». Бил ладонью по рулю в такт музыке, изо всех сил пытаясь вызвать искусственное воодушевление от возвращения домой, лишь бы не думать о Дюмассе и его последних минутах. Старался думать о Лоре — о её теле, губах, глазах, тепле. Я пытался думать о своих сёстрах. Пытался думать о чём угодно, лишь бы не чувствовать, что лежать в гробу должен был я. Но каждая светлая мысль тут же портилась, превращаясь во что-то холодное и тяжёлое.