Я прижал ладонь ко лбу, внезапно почувствовав тошнотворную боль где-то в животе.
— Кем мы были? — наконец спросила Лора едва слышным шёпотом. — Кем именно, Макс? Пожалуйста, просвети меня, потому что, похоже, я никогда до конца не понимала наших отношений. Кем, чёрт возьми, мы были?
— Ох, не знаю, Лора. Друзьями? Друзьями, которые иногда трахались?
— А, понятно. Всякий раз, когда тебе хотелось кончить, верно? Всякий раз, когда тебе нужно было что-то кроме собственной руки, чтобы получить разрядку?
Напускная беззаботность, которую я так старательно изображал, быстро рассыпалась, словно распускающийся свитер, а под ней скрывались гнев и боль, которые я не хотел чувствовать.
— Это… это не то, что я…
— Ты знал, что я не буду ждать вечно, — процедила Лора сквозь стиснутые зубы. — Я говорила тебе, что не буду. Но ты всё равно пользовался мной. Ты играл со мной. Разбивал мне сердце снова, и снова, и снова каждый раз, когда уезжал, и ты хоть раз спросил, устраивает ли меня всё это? Нет! Ты просто брал и брал, ничего не давая взамен!
Я открыл рот, но тут же закрыл его. Аромат бургера донёсся до моих ноздрей, и я отодвинул тарелку — мне было противно даже думать о еде, когда хотелось кричать до крови в горле и блевать.
Самое ужасное было в том, что Лора была права. Я знал, что она права. Знал это всё время. Так же как знал, какими должны быть наши отношения, если я всегда лишь… проезжал мимо. Из-за отца или из-за службы в армии я никогда не смог бы остаться. Никогда не смог бы дать больше, чем просто брать.
— Ты могла поехать со мной. Ты могла жить со мной на базе, — наконец выдавил я, с трудом сглотнув, горло сжалось, пока я пытался бороться за то, что никогда не было моим. — Ты могла настоять. Мы могли быть вместе. Мы могли…
— Я не собиралась навязываться тебе.
— О, но ты позволила мне пользоваться тобой, как ты любезно выразилась. Зачем? Чтобы однажды бросить это мне в лицо и заставить чувствовать себя последним подонком?
— Нет, — ответила Лора, и её голос стал холодным и отстранённым. — Я говорила, что приму всё, что ты мне дашь. И, кроме того, мне было тебя жалко.
— Подожди-ка. Ты жалела меня? — рявкнул я с наигранным смехом. — Забавно, Лора. Я не чувствовал особой жалости, когда ты трахала меня. Но, конечно, как скажешь.
— Никогда больше мне не звони, — ответила Лора сдавленным от эмоций голосом.
Я скрипнул зубами и крепко сжал телефон.
— Не волнуйся, детка. Не буду.
Затем я бросил трубку и швырнул телефон на стол, он с громким звоном скользнул по тарелке. Потом закрыл лицо руками, растирая его вверх-вниз и пытаясь осознать, что, чёрт возьми, только что произошло.
«Я собирался позвать её на свидание. Я собирался сказать ей, что люблю её. Я собирался…»
«Мне следовало сделать это давным-давно. Это моя вина.»
Мои руки безвольно упали на стол. Боже, чёрт, проклятье. Лора была права. Я не использовал её намеренно — конечно, нет, — но годами принимал её как должное. Всегда ожидал, что Лора будет рядом, всегда ждал, что она будет ждать, пока я не буду готов… но готов к чему?! Чтобы обрести характер? Чтобы прийти к великому прозрению, что я на самом деле не бездушный кусок дерьма, как мой отец? А если бы этого никогда не случилось? Неужели я всерьёз думал, что Лора будет ждать бесконечно, вечно, теряя шанс за шансом прожить свою жизнь? Господи, каким же эгоистичным подонком я был.
«Таким же, как он».
Свист восхищения прорвался сквозь пелену моих мыслей, и я повернул голову. Этот придурок из бара, Ричи, шёл в мою сторону. Я прищурился, гадая, какого хрена ему теперь от меня надо, но тут заметил, что его внимание приковано к соседнему столику, а не к моему.
— Так-так-так, что это ты здесь делаешь?
— Уходи, Ричи.
Я повернул голову, разглядывая ряд кабинок вдоль стены. Было слишком темно, перегородки между столиками слишком высокие и я не мог разглядеть, с кем он разговаривает. Судя по голосу, с женщиной, и было ясно, что она не хочет его внимания.
— Не думаю, что это вежливый способ разговаривать со старым другом. Может, пригласишь меня присесть?
— Я сказала: уходи.
— Знаешь, большинство девушек умоляют меня остаться. Обычно это звучит как: «О, сильнее, Ричи. Глубже. Дай мне…»
— Пожалуйста, уйди! — выкрикнула женщина, прерывая его непристойные издёвки, и теперь я смутно узнал её голос.
— Ой, детка, ты ранишь мои чувства. Почему бы тебе не поцеловать…
Ярость ещё не испарилась из моих вен, ей просто нужно было куда-то выплеснуться. Поэтому я резко встал и ринулся к этому тупому мерзавцу, стоящему возле затемнённой кабинки, и толкнул его в плечо с такой силой, что он едва не упал.
Вспышка ярости в его глазах подсказала мне, что немногие осмеливались противостоять ему.
«Пора кому-то это сделать», — подумал я.
— Ты кто такой, чёрт возьми? — прошипел Ричи, выпрямляясь и упираясь грудью в мою.
— Неважно. Девушка попросила тебя уйти. Значит, ты уходишь. А теперь убирайся отсюда к чёрту.
Он ухмыльнулся, в его глазах вспыхнуло что-то звериное. Этот парень был не в себе. Ричи был пьян и под действием веществ, о которых я мог только догадываться.
— Да? И какого хера ты сделаешь, если я не уйду?
Парень провоцировал меня, пытался вывести из себя, и я не знал, что на меня нашло, когда поддался этому: наклонился ближе и прошептал ему на ухо:
— Я могу лишить тебя жизни одной рукой прежде, чем ты успеешь сделать следующий вдох.
И мне было приятно увидеть, как страх затмил его безумные глаза.
— Пиздёж, — пробормотал он, вздёргивая подбородок и не отступая.
Я поднял левую руку, выпрямился во весь рост и сказал:
— Что ж, давай проверим, а?
На мгновение мне показалось, что ублюдок снова попытается поймать меня на блефе. Что он, возможно, достаточно безумен, чтобы испытать меня. Но потом его ноздри раздулись, губы сжались, и парень резко развернулся, чтобы выйти из бара.
Из-за столика, возле которого я стоял, донёсся шумный выдох, и я посмотрел на неё. Женщина из ремонтной мастерской. Она взглянула на меня, и, словно по команде, её щёки окрасились цветом розовых бутонов.
— Спасибо, — пробормотала девушка, откидывая со лба прядь рыжевато-русых волос. — Он такой козел. Но, честно говоря, мне следовало знать, что сюда лучше не приходить. Это моя ошибка.
Я заметил на её столике бутылку пива.
— Вы имеете право выпить, не подвергаясь приставаниям какого-нибудь мерзавца.