Она взглянула на меня.
— Не в этом городе.
Не знаю, почему я понимающе кивнул. Наверное, уловил то, чего она не сказала вслух: что она застряла, оказалась в ловушке — по той или иной причине — и пока не нашла выхода.
Я коротко улыбнулся.
— В любом случае, не буду мешать вам…
— Это была ваша девушка, с которой вы разговаривали?
Я замер на месте, глядя ей в глаза, словно олень, пойманный светом фар. Не думаю, что её щёки могли покраснеть ещё сильнее, но они стали похожи на спелые яблоки, готовые к сбору.
— Я, э-э… не хотела подслушивать. Вы просто… говорили очень громко, и…
— Всё нормально, — наконец сказал я и пожал плечами. — Она не была моей девушкой. По-настоящему, во всяком случае. Я… я хотел, чтобы она была, но…
— Вы всё испортили? — предположила девушка, склонив голову с мягким, извиняющимся взглядом.
Я смущённо улыбнулся.
— В общем-то, да.
Она тихонько хмыкнула, задумчиво глядя на горлышко своей бутылки пива.
— Но вы не умоляли её остаться, — сказала девушка. — Не просили передумать.
Я засунул руки в карманы и, нахмурившись, обдумал её слова.
— Зачем мне умолять её сделать то, чего она явно не хочет?
— Потому что она вам нравится, — ответила девушка так, словно это было очевидно.
Я покачал головой.
— Но она заслуживает быть счастливой больше, чем заслуживает меня.
Девушка резко повернулась ко мне, на мгновение приоткрыв блестящие губы. Её глаза расширились от озарения и удивления. Этот взгляд заставил меня почувствовать себя неловко — но не так, как это делал мой отец. Мне не хотелось убежать. Не хотелось драться. Нет, мне хотелось сесть рядом с девушкой и спросить, что означал этот взгляд. Заглянуть в её мысли, узнать, о чём она думает.
— О, нет, — медленно пробормотала она, отворачиваясь и качая головой, потянувшись за бутылкой пива.
Уголок моего рта приподнялся в невольной улыбке.
— Что?
— Вы говорите это так, будто вы козел, но, — она снова посмотрела на меня, поднося бутылку ко рту, — козел не стал бы так говорить.
Я тихо усмехнулся, опустив голову и отвернувшись, пока она пила. Наверное, бессмысленно, но я пытался не думать о том, как эти губы обхватывают что-то ещё. Когда услышал, как стекло стукнуло по столу, я снова посмотрел на девушку и заметил, что на ней больше нет той отвратительной коричневой рубашки, в которой она была в мастерской. Теперь на ней розовый свитер с достаточно глубоким вырезом, приоткрывающим намёк на декольте. Волосы собраны в небрежный узел, отдельные пряди обрамляли лицо. Девушка выглядела непринуждённо, но аккуратно, и я обернулся, скользнув взглядом по тёмному залу, лишь бы не смотреть на неё слишком долго.
— Простите. Вы кого-то ждали?
— Нет, — быстро ответила она. — Я вообще-то вышла за продуктами и решила зайти сюда, выпить быстро пива.
И тут надежда протянула к ней длинные, отчаянные пальцы. Я глянул на свой столик в углу, где всё ещё стояли бургер и пиво. Я снова проголодался, я был один, и, господи, эта боль в груди была такой сильной, что я боялся возвращаться в мотель в одиночестве.
— Вы бы, э-э…
Я сглотнул, внезапно осознав, что никогда раньше этого не делал. Лора должна была стать первой, но…
— Вы бы не хотели поужинать со мной?
Сначала она, похоже, удивилась, потом заколебалась — в её голубых глазах шла немая борьба. Я уже почти сказал ей забыть об этом, притвориться, что я ничего не говорил, и понуро вернуться к своему столику, поджав хвост. Но прежде чем я успел это сделать, девушка, видимо, приняла решение, высоко подняла голову и смело улыбнулась.
— Да, — ответила она, кивнув. — Думаю, мне бы очень этого хотелось.
* * *
— Так что заставило тебя пойти в армию? — спросила девушка, после того как бармен принёс ей бургер.
Я уже съел половину своего — теперь едва тёплого, но всё ещё такого же вкусного, как и говорил парень из мотеля, — но дождался, пока она начнёт есть, чтобы доесть остальное. Теперь девушка взяла чизбургер обеими руками и, откусывая, смотрела на меня ожидающим взглядом.
— Отец, — ответил я честно. А какая разница?
В том, что я сидел с этой женщиной, была какая-то свобода. Мог не сдерживаться. Мог безоговорочно говорить правду, ведь девушка не знала меня, откуда я, кого знаю… и никогда не узнает. Ведь я всегда был просто проездом, не так ли? И этот момент, эта ночь, это свидание ничем не отличались. Не могли отличаться и неважно, как больно это отзывалось в моём истерзанном сердце.
Она, похоже, совсем не удивилась ответу. Вместо этого девушка кивнула.
— Он тоже служил?
— Нет, — сказал я, сплетая пальцы и опираясь подбородком на кулаки. — Он просто хотел избавиться от меня.
Этот ответ её удивил.
— Зачем ему это? Ты был плохим ребёнком или что-то в этом роде?
Я небрежно пожал плечами.
— Не особо. Он просто всегда меня ненавидел.
— Он ненавидит тебя? — недоверчиво воскликнула девушка. — Какой родитель ненавидит своего ребёнка?
— У меня есть теории.
— Например?
Я прочистил горло и продолжил, захлёбываясь адреналином, который, казалось, появлялся только от того, что я говорил правду.
— Думаю, возможно, он на самом деле ненавидит себя, а я слишком на него похож. Или, может, ему в детстве не хватало любви или ещё какая-то стереотипная ерунда вроде этого. Но точно сказать не могу, поскольку никогда не знал своих бабушку и дедушку.
Девушка смотрела на меня с подозрением, которое должно было бы меня встревожить, но не встревожило. Наоборот, мне хотелось, чтобы она меня разгадала. Хотелось, чтобы сняла слой за слоем и увидела, кто я на самом деле — того меня, которого даже я сам боялся. И чтобы сказала, что бояться нечего.
Она сглотнула, а затем спросила:
— Он причинил тебе много боли?
Я кивнул и развёл руки, указывая на уши.
— Так часто бил по голове, что у меня хронические инфекции ушей. Слух уже не такой хороший, каким должен быть в моём возрасте.
— А как насчёт твоей мамы?
Я застонал, прикусывая изнутри щёку, не зная, как объяснить женщину, которая никогда не была настоящей матерью, хотя всегда была рядом. Такая же ощутимая, как блуждающий призрак.
— Её могло бы и не быть вовсе, — объяснил я. — Раньше я думал, что ей просто наплевать, но теперь, когда я старше, думаю, тут что-то большее. Возможно, тяжёлая депрессия. Или что-то ещё. Не знаю. Но она — тень, и ненавидит меня почти так же, как он. Понятия не имею почему. Думаю, я просто существовал для того, чтобы они меня ненавидели.
На этом её вопросы закончились, и я заметил, как печаль окутала её лицо. Я добродушно рассмеялся и покачал головой, указывая на неё пальцем.
— Ой, только не надо жалеть меня теперь. Мне не нужна твоя жалость.