— Очень жаль. Ни один ребёнок не должен расти с ощущением, что его цель в жизни — быть ненавидимым своими родителями. Боже, это так чертовски грустно, а ты этого даже не видишь. От этого ещё хуже.
— Ну, тогда я должен тебя предупредить: Я — абсолютный кошмар.
Девушка кивнула, не позволяя грусти покинуть её глаза.
— Понимаю почему. Так вот почему ты всё испортил с той девушкой?
Я рассмеялся от того, как точно она меня раскусила, и медленно кивнул, проводя зубами по нижней губе.
— Скорее всего, да.
Девушка слегка склонила голову набок и смотрела на меня задумчивым взглядом, словно собака, пытающаяся понять слова хозяина. В её взгляде был намёк на вожделение, на которое я осмелился надеяться, потому что, чёрт возьми, я тоже вожделел её. Отчаянно. Почему? Я не знал её. Даже не знал её имени, чёрт побери, и не спросил — да и важно ли это? Но нельзя отрицать эту связь между нами. Её увидел бы даже слепой.
Затем девушка рассмеялась и прикрыла лицо рукой, безуспешно пытаясь скрыть покрасневшие щёки.
— О боже, ты для меня — плохая новость.
Я засмеялся вместе с ней, сбитый с толку, не в силах стереть с лица эту глупую улыбку.
— Что ты имеешь в виду?
— Ладно, — девушка опустила руку на стол и подняла глаза к потолку, словно намеренно избегала моего пристального взгляда. — Поскольку мы тут оба предельно откровенны, сделаю и своё признание.
Затем она положила руки на стол, наклонилась вперёд, глядя мне прямо в глаза, и прошептала:
— У меня слабость к сломленным мужчинам. И это настоящая проблема. Я должна хотеть стабильных парней без проблем, но ничего не могу с собой поделать. Это проклятие.
Я фыркнул.
— В этом нет ничего странного. Многим женщинам нравятся проекты. Хочется что-то исправить.
К моему удивлению, она покачала головой.
— Нет, дело не в этом. Я просто…
Голос девушки затих, она опустила подбородок, глядя на свои сложенные руки. Я смело выдвинул ногу под столом и слегка коснулся её ноги. Девушка подняла взгляд, улыбнулась и облегчённо вздохнула, словно нашла утешение в моём взгляде, как я нашёл в её. И, боже, если бы я мог превратить эту ночь в тысячу таких. Если бы мы могли стать чем-то большим.
— Всё началось с одного парня, которого я знала… з-знаю, — она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд, прежде чем продолжить. — Он мой друг. И он всегда был немного не в порядке. Из тех, кто вечно влипает в неприятности — это просто часть его натуры. И его жизнь такая печальная… Я познакомилась с ним некоторое время назад, и с тех пор… я хочу ему помочь. Но дело не только в этом. Это как… я хочу чувствовать, что… не знаю… что я для чего-то нужна. Что я кому-то необходима. Словно если я не помогаю людям, моё существование — пустая трата воздуха. И я ненавижу мысль о том, что стараюсь сделать кого-то лучше, но терплю неудачу — ведь тогда я не просто подвела его, но и себя тоже. Так что… — девушка выдохнула и подтянула руки к себе. — Вот так.
Она словно сжималась передо мной, растворяясь, как слова её признания, исчезая в воздухе. Девушка прятала глаза от моего пристального взгляда, пряча стыд за тем, что ела картошку фри. Мне было ненавистно, что она хочет исчезнуть, убежать, и всё из-за того, что она призналась, что хочет почувствовать, что её место на этой земле что-то значит для кого-то.
И я выпалил:
— Всё, чего я хочу в жизни, — сделать что-то, чтобы отец полюбил меня.
Девушка подняла взгляд, сочувствие затмило стыд в её глазах.
— Ты думаешь, это когда-нибудь случится?
Я подумал о своих достижениях. Отличные оценки. Хороший слушатель. Более-менее приличный повар и усердный работник по дому. Закончил школу вторым в классе. Быстро преуспел в армии. Стал искусным снайпером и уважаемым солдатом. И всё же я никогда не видел, чтобы отец смотрел на меня так, как он смотрит на моих сестёр.
Я хмыкнул и покачал головой.
— Вероятно, нет. Но пока этого не случится, часть меня всегда будет чувствовать, что я тоже просто пустая трата воздуха.
Девушка шмыгнула носом и кивнула, взяла ещё одну картошку фри, а потом сказала:
— Думаю, я тоже никогда не смогу спасти своего друга. — Её голос дрогнул, словно признание далось тяжелее, чем она показывала.
Затем девушка посмотрела на меня, в её кристальных глазах мерцала меланхолия.
— Мы в некотором роде развалины, да?
Я усмехнулся — смех не смог даже приблизиться к боли в моём сердце — и приподнял уголок рта.
— Я не знаю никого, кто бы не был таким.
* * *
Прошёл час, потом второй. Мы говорили обо всём на свете, не оставляя ни секунды на тишину. Девушка заставляла меня улыбаться, смеяться, а когда не делала ни того ни другого — заставляла чувствовать.
Эта женщина была не просто красивым лицом, которым можно любоваться. Она превосходила свою красоту умом и душой, настолько знакомой, что мне казалось, будто я знаю её веками. И это безумие, правда? Совершенно сумасшедшая мысль… но она имела больше смысла, чем всё, что происходило со мной в последнее время.
Возможно, вообще больше смысла, чем что-либо когда-либо.
Всё время, пока мы сидели и разговаривали, играл музыкальный автомат. Музыка была лишь фоном для беседы, но теперь я прислушался. Из динамиков лилась старая песня Эрика Клэптона — «Wonderful Tonight». Я посмотрел на редеющую толпу в баре и увидел несколько пар, медленно танцующих в центре тёмного зала. Меня охватило желание пригласить девушку на танец, продлить этот момент хоть немного дольше, несмотря на боль в груди, потому что я знал: всё ускользает из моих рук, как бы сильно я ни пытался удержать. Но когда я посмотрел через стол, то увидел, что свет в её глазах погас.
— Всё в порядке? — спросил я, желудок скрутило в узел, а музыка продолжала играть.
Девушка с сожалением вздохнула, тяжело выдохнула и покачала головой.
— Наверное, мне пора идти.
«Что? Нет, нет, нет!»
— А, да, конечно.
Она скривила губы в извиняющейся улыбке, которая всё больше напоминала гримасу, чем больше я на неё смотрел. Болезненная. Печальная.
— Просто уже поздно, магазин закрывается, но если я пойду сейчас, смогу купить кое-что в «Сэвэн-элэвэн»7 или…
— Эй, тебе не нужно оправдываться передо мной, — мягко прервал я, хотя сердце умоляло заставить её остаться. — Всё нормально.
Девушка прочистила горло и встала из кабинки. Я подумал, что она уйдёт сразу, не сказав больше ни слова, просто так, словно мы не провели вместе самые невероятные часы. Я собрал волю в кулак, приготовился к удару, который запомнится на всю жизнь, но она не поспешила уйти.
И обернулась ко мне.