Мне нужно было переговорить с лейтенантом.
Но, господи, как быстро всё меняется…
— Только не начинай, Тейлор, — пробурчал он, как только я занял место.
— Если бы не я, вы бы все сейчас были мертвы, — повысил я голос, перекрывая рёв двигателя. — Лиззи мертва из-за вас.
Я знал, что не стоит так разговаривать со своим начальником, но на хрен это.
Лейтенант медленно повернулся, уставившись на меня. Он сузил глаза, раздув ноздри.
— Я сделаю вид, что ты не разговаривал со мной в таком тоне, сержант. Мы все потеряли друга, и я это оставлю. Но если ты скажешь ещё хоть слово не по уставу, ты пожалеешь, что открыл свой жирный грёбаный рот. Понял меня?
— Вы...
— Ещё одно слово, Тейлор, и ты будешь чистить мой унитаз своей долбаной зубной щёткой всю следующую неделю! Лучше подумай…
Земля содрогнулась, небо озарилось взрывом. Потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее, пока я смотрел, как грузовик впереди нас вылетает с дороги. Я вцепился в поручень рядом, пока водитель нашего грузовика с визгом тормозов останавливался в нескольких ярдах позади.
— Сид, — прошептал я дрожащим и срывающимся голосом.
Сид был в том грузовике. О господи. Должно быть, они наехали на СВУ8. Он был в этом чёртовом грузовике.
«Я должен добраться до него».
Я выскочил из машины, а лейтенант заорал:
— Что ты делаешь, Тейлор?! Вернись в грузовик! Ты меня слышишь?!
Логика говорила мне остаться. Логика требовала слушаться приказа. Но даже армия семи государств не смогла бы удержать меня от поисков лучшего друга, чтобы узнать, жив ли он. Если нет, то я больше ничего не смогу для него сделать, но если да...
— Сид! — закричал я, приближаясь к дымящемуся грузовику, держа оружие наготове. — Сидни!
Подойдя ближе, я увидел, что солдат, сидевший за рулём, мёртв, пробитый осколком. Его глаза были открыты, но не видели. Солдата рядом с ним постигла та же участь. Этим людям я уже ничем не мог помочь. Но из открытого заднего отсека донеслись стоны, и в сердце вспыхнул огонёк надежды, когда я увидел двух рядовых, которых я едва знал, были живы. Они были ранены, с порезами на голове, держались за сломанные конечности.
Не раздумывая, я помог им выбраться. Когда они клятвенно заверили, что смогут дойти до остальных сами, я продолжил поиски Сида.
Долго искать не пришлось.
— Серж… — его шёпот сопровождался стонами боли, доносившимися из-за машины.
— Сид, я слышу тебя, приятель. Я иду, — сказал я, обходя грузовик, следуя на его голос, и тут я увидел его. — О господи. Нет. Чёрт. Сид… блядь!
Быстро оценив ситуацию, я понял, что его выбросило из грузовика во время взрыва, и машина рухнула сверху, придавив ногу под колесом. Везде была кровь. Ужас и отчаяние сковали меня, сжались в тугой узел в животе. Я бросил винтовку и упал на колени рядом с ним, пытаясь дотянуться.
Он тяжело и часто дышал, кожа была бледной и липкой.
Его широко раскрытые, полные слёз глаза встретились с моими, когда Сид приподнял голову, пытаясь осмотреть своё искалеченное тело.
— Моя нога, Макс. О боже, моя нога. Ты видишь её?
— Вижу, дружище, — только и смог ответить я.
— Твою мать. Что... что, блядь, мне делать? Я-я умру здесь. — Слёзы хлынули из его глаз, когда он уронил голову на каменистую землю. — Господи, Макс. Я не хочу умирать. Я… я-я-я не хочу, чёрт возьми, умирать.
Я склонился над ним, обхватил его лицо руками и впился взглядом в его глаза.
— Ты не сдохнешь в этой адской дыре. Слышишь меня? Ты не сдохнешь на хрен.
Сид зажмурил глаза, всхлипывая и пытаясь перевести дыхание, и я хлопнул его по щеке.
— Смотри на меня, Сид!
Как настоящий солдат, он послушался и приоткрыл глаза. Они закатились, веки дрожали, но Сид сфокусировался на мне. Это было главное.
— Ты не умрёшь. Ты свалишь отсюда на хер, ясно?
— Не знаю, дружище, — прошептал он сквозь слёзы. — Я… я думаю… думаю, я, наверное, у-умираю.
— Нет, ты не умрёшь! — выкрикнул я, отчаянно желая, чтобы он выжил. — Ты не умрёшь. Ты вернёшься домой, Сид. Обязательно. Ты поедешь домой и пригласишь Грейс на настоящее, честное свидание.
— Ч-что? — выдавил он сквозь всхлип, глаза затуманились от растерянности.
— Ты сказал, что любишь её, верно?
Он неуверенно кивнул.
— Аг-га. Я… я… чёрт, люблю. Реально, ма-мать твою, люблю.
— Тогда именно это ты и сделаешь. Ты съебёшься отсюда, вернёшься домой и сделаешь то, что я так и не смог сделать. Ты, блядь, не сдохнешь здесь, и ты пригласишь её на свидание. Это долбаный приказ. Понял, капрал?
Сид снова кивнул, его дыхание стало менее прерывистым, как будто решимость заставила его лёгкие успокоиться.
— Д-да.
— Да — что? — подстёгивал я его, разжигая в нём огонь так же, как в себе.
Он стиснул зубы, нахмурил брови и из последних сил выговорил:
— Да, сержант.
— Вот и хорошо, — сказал я, ещё раз хлопнув его по щеке, прежде чем отстраниться и оглядеть местность. — Теперь нам просто нужно…
БУМ!
Ослепляющая боль пронзила череп, и я отлетел от Сида и с глухим стуком упал на бок. Зажал уши руками, молясь, чтобы звон прекратился, и, повернув голову, увидел, что грузовик, в котором я ехал, лежит на боку, а вокруг него вздымается облако пыли.
Ещё одно СВУ.
«Они повсюду».
«Мы окружены?»
Прижимаясь к земле, несмотря на непрекращающийся звон в ушах, я перевернулся на живот и подполз к грузовику, придавившему Сида. Протянул руку внутрь, нащупывая рацию, чтобы вызвать подмогу. Найдя её, назвал своё имя и координаты, умоляя кого-нибудь на том конце ответить… но никто не отозвался. Ни звука.
Более того, кроме звона, который только начал стихать, я вообще ничего не слышал.
Я снова выкрикнул данные, молясь, что кто-то всё же слушает. Когда я взглянул на Сида, то увидел, как шевелятся его губы. Он говорил… нет, кричал. Кричал на меня. Его глаза были широко раскрыты и обеспокоены, может, даже растерянны, изо рта летела слюна, шея напряглась, жилы вздулись от крика. Господи, он выглядел таким испуганным. И чем дольше я смотрел на него, на панику в его глазах, тем сильнее сам начинал ощущать то же самое.
Что-то было не так. Не только с ним, но и со мной.
И по-прежнему я слышал… лишь тишину.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Тот второй взрыв не просто разорвал обе мои барабанные перепонки, но и нанёс столь серьёзный ущерб внутреннему уху и слуховому нерву, что армейские врачи диагностировали у меня тяжёлую степень потери слуха.