Я растянул губы в улыбке, отвернулся и закатил глаза к небу.
— Заткнись и женись уже.
Над нами висели пушистые белые облака, обрамляя солнце. Боб Росс10 назвал бы их «счастливыми маленькими облаками», и так оно и было. Живописное небо, идеальный фон для свадебных фотографий, которые наверняка украсят стены и альбомы, чтобы их пересматривали снова и снова. Это было благословением — ведь накануне всю ночь гремели грозы. Я был уверен, что они затянутся на сегодняшний день и испортят церемонию под открытым небом. Но этого не случилось, и я воспринял это как доброе предзнаменование. Но теперь, когда отец медленно приближался, мне не нужны были чёрные тучи на небе, чтобы омрачить этот день. Достаточно было одного его взгляда в мою сторону и, хотя мне уже тридцать чёртовых лет, моё бешено колотящееся сердце не могло найти ровный ритм.
— Кто отдаёт эту женщину в жёны этому мужчине? — спросил священник.
Отец медлил с ответом, и когда я осмелился взглянуть на него, то увидел выражение самодовольного удовлетворения. Любой кусочек контроля, любой способ вернуть внимание к себе он собирался удерживать как можно дольше. Даже в тот день, который был совсем не про него.
— Я, — наконец произнёс он.
Священник что-то сказал, и Рики протянул руку, чтобы взять Люси за ладонь. Она положила свою руку на его и шагнула вперёд, но отец всё ещё не отпускал её руку. Люси обернулась к нему, и он с ухмылкой на губах, похожих на губы ящерицы, наклонился и поцеловал её в щёку.
— Я люблю тебя, папочка, — услышал я шёпот Люси.
К горлу подступила кислота от этих слов. Но худшее было впереди.
— Я тоже тебя люблю, — ответил он также тихо. Но я услышал, несмотря на свой диагноз, и мои лёгкие с трудом сделали несколько мучительных вдохов, пока Люси вставала рядом с женихом, а отец направился к месту рядом с моей матерью.
Моя мать. Женщина, которая не удосужилась попрощаться со мной, прежде чем я отправился на войну. Женщина, которую я не видел годами. Сейчас она была здесь, нарядная, красивая, такая же, как в день собственной свадьбы.
Я не знал эту женщину.
Для меня она была вымышленным персонажем, живущим лишь на выцветших фотографиях.
Но вот она, сидела в первом ряду. Сияет, глядя на младшую дочь (пусть всего на несколько минут младше), ни разу не взглянув на меня, своего единственного сына. На того, кто каким-то образом выжил, хотя не должен был.
«Чёрт».
«Никто не хочет, чтобы я жил».
«Даже я сам».
От этой мысли у меня вспотели ладони. В ушах, какими бы бесполезными они ни были, зазвенело. Звуки призрачных выстрелов и разрывов бомб вдалеке разъедали стенки моего черепа, а дыхание становилось всё более поверхностным.
«Держи себя в руках».
Я сглотнул, шмыгнул носом и посмотрел на небо.
«Счастливые маленькие облака».
«Пушистые. Белые».
Память выдернула момент, когда моя пуля пронзила пространство между парой тёмных, немигающих глаз. Женщина, убившая Лиззи. Была ли она матерью? Задумывалась ли, что Лиззи тоже была матерью?
«Лиззи».
«Нет, нет, нет. Остановись. Смотри на облака. Вдыхай воздух. Вдох, выдох».
— ... кольца?
«Вдох, выдох. Давай, кретин. Ты сможешь».
Что-то коснулось моего запястья. Я вздрогнул, отпрянул, отдёрнув руку. Шагнул назад, наткнулся на кого-то позади и снова ахнул. На плечо легла рука, чей-то голос пробормотал что-то непонятное, но эта рука… Я взглянул на неё.
«Сид».
«Сид здесь».
У меня перехватило дыхание. Глаза с трудом сфокусировались на том, кто тронул моё запястье, и я увидел его. Рики. Мой друг. Его улыбка скрывала тревогу, застывшую в глубине взгляда.
— П-прости… — Я провёл рукой по тому месту, где он коснулся меня, в то время как рука Сида всё ещё лежала на моём плече. — Прости.
Рики кивнул.
— Всё нормально, приятель. Ты в порядке.
Сид наклонился и прошептал мне на ухо:
— Кольца, Макс. Он спрашивал про кольца.
Рики неловко усмехнулся, и толпа перед нами рассмеялась.
— Они нам сейчас нужны.
Я с трудом перевёл дыхание, обводя взглядом все пятьдесят лиц, которые смеялись, раздражались или скучали. Потом повернулся, чтобы посмотреть на Люси, которая наклонилась, глядя на меня, её лицо было полно беспокойства и тревоги.
«Это из-за меня. Я сделал это».
«Я всё порчу».
Мой взгляд остановился на родителях, оба выглядели крайне недовольными и злыми. Нетерпеливыми. Как будто я всего лишь невоспитанный мальчишка, дурачившийся на свадьбе сестры.
Я подумал о Смоки, нашей собаке. Первой жизни, которую я уничтожил — отнял — по глупости и безответственности.
— А-а, точно.
Я засунул дрожащую руку в нагрудный карман и с трудом вытащил их. Мои пальцы казались такими большими, а золотые кольца — такими крошечными, что едва не выскользнули из рук. Рики быстро подхватил их, прежде чем они упали, затем похлопал меня по плечу, видимо, считая этот жест ободряющим и повернулся к Люси, чтобы они могли продолжить обмен клятвами.
Всё это время я изо всех сил пытался не провалиться в воспоминания о пыльной дороге в Афганистане.
А рука Сида по-прежнему лежала на моём плече.
* * *
— Эй, можно… — Я поднял стакан к бармену. — Можно ещё один такой?
Мужчина в белоснежной рубашке и чёрном жилете настороженно посмотрел на меня, но без вопросов взял стакан. Наполнил его льдом, налил виски и подвинул обратно.
— Спасибо, — едва слышно пробормотал я, уже поднося край стакана к губам.
Но прежде чем он достиг цели, стакан резко выдернули из моей руки. Обернувшись, чтобы увидеть вора, я наткнулся на неодобрительный взгляд Сида.
«Ну твою мать».
— Сколько ты уже выпил? — спросил Сид, подняв стакан и покрутив его перед моим лицом.
— Недостаточно, — огрызнулся я, пытаясь забрать стакан обратно, но он отодвинул его. — Не будь козлом, Сидни.
— Ты сам скоро выставишь себя козлом, если не прекратишь это дерьмо.
Я нахмурился.
— Что за херню ты несёшь?
Он насмешливо хмыкнул.
— Твоя речь, идиот.
— Какая речь?
— Ты шафер, помнишь? Или ты так нажрался, что забыл?
Я нахмурился ещё сильнее, и гнев начал растекаться по венам.
— Точно. И именно поэтому мне нужна эта выпивка, так что гони сюда.
Сид неплохо справлялся со своей задачей. Армия обеспечила его отличным протезом. Современная робототехника. Благодаря физиотерапии он двигался почти так же плавно, как раньше, когда у него были две настоящие ноги. При всём этом Сид ловко уворачивался от моих попыток выхватить стакан, что весьма проворно для парня без конечности. И с каждой неудачной попыткой моя ярость росла.