— Меня нет ни на одной из них, — произнёс я вслух.
— Что? — спросила Люси, натягивая кардиган и укутывая им живот. Она подошла и встала рядом, разглядывая стену. — Я уверена, ты… ты точно есть хотя бы на…
Я посмотрел на неё.
— Нет.
Она сглотнула и прикусила нижнюю губу, прежде чем сказать:
— Может быть... может быть, они просто не заметили...
Я рассмеялся.
— Да. Конечно.
Грейс, Сид и Рики пришли из кухни, смеясь над чем-то. Похоже, они были рады меня видеть, так как все разом набросились на меня с объятиями и протянутыми руками. Но Сид первым понял, что я не улыбаюсь, когда приветствовал их.
— Эй, что такое? — спросил он. — Эта крысиная бородёнка тебя угнетает? Слушай, я дам тебе свою бритву. Мы приведём это…
Я указал на стену.
— Ты заметил эту хрень?
Рики посмотрел в ту сторону, куда я указывал.
— Что?
Грейс проследила за его взглядом, но промолчала. Сид ответил глухим, низким голосом:
— Да, я знаю. Но не переживай об этом. Давай просто… давай просто проведём хороший вечер, ладно? Мы разберёмся с этим…
— Я не существую в этом доме, — прошипел я, игнорируя остальных и впиваясь взглядом в Сида. — Почему он хочет стереть меня?
Я знал, что у Сида ответов не больше, чем у меня. Он почти ничего не знал о моём детстве и отношениях с отцом, только то, что видел на свадьбе и, возможно, слышал от Грейс. И всё же я искал у него объяснения, причины и почему, чёрт возьми, я стал так зависеть от него?
— Не знаю, — честно ответил Сид. — Но это не мы, серж, ты же понимаешь. Это не про нас. Так что… к чёрту это.
— Зачем мне вообще здесь быть? Зачем хотеть находиться там, где мне явно не рады?
Я звучал неистово.
«Мне нужно уйти».
«Нет, мне нужен выпивка».
— Нет, нет, нет, — сказала Грейс, хватая меня за руку. — Ты здесь желанный гость. Папа… он просто… ему нужно время, чтобы…
— Чтобы привыкнуть ко мне? — почти выкрикнул я, вырывая руку. — Ты правда оправдываешь его? Ты…
— Что тут происходит?
Мы все вместе повернулись лицом к моему отцу, стоявшему в дверном проёме кухни. Его лицо было каменным и холодным, полная противоположность человеку на фотографиях на стене.
Люси обхватила меня за талию и сказала:
— Пап, Макс здесь.
Отец стоял, небрежно засунув руки в карманы, и пристально разглядывал меня.
— Вижу, — пробормотал он с оттенком отвращения, словно сёстры пригласили бездомного на рождественский ужин. — Ужин почти готов. Убедись, что у тебя чистые руки, Максвелл.
Он развернулся и ушёл обратно на кухню, а Люси обняла меня.
— Он готовил? — спросил я, глядя на место, где он только что стоял.
— Видишь? — сказала Люси, сияя. — Он изменился. Честно, он стал лучше. Ему просто нужно время с тобой. Вот увидишь. Сегодняшний вечер будет идеальным. Я обещаю.
* * *
Мама так и не спустилась к ужину.
Отец сказал, что она устала и неважно себя чувствует.
— Ты знаешь, какая она, — холодно пробормотал он, нарезая ветчину на мелкие кусочки.
Я знал. Но ещё думал, что знал своего отца, и этот человек им не был. Этот человек по-прежнему сидел на своём привычном месте за столом, но приготовил рождественский ужин с помощью моих сестёр и их возлюбленных. Этот человек развесил семейные фотографии в гостиной. Этот человек улыбался беременной сестре и клал руку на её растущий живот с такой нежностью, какой я никогда не видел от него за все тридцать два года своего существования. Этот человек непринуждённо болтал с Сидом и Рики и смеялся, когда Сид отпускал шутку.
Он реально смеялся!
Он по-прежнему выглядел и говорил, как мой отец, но человек, который был с ними, был мне незнаком. Он был с ними таким, каким я мечтал видеть его всю свою жизнь. И чем дольше я сидел, ожидая, что эта улыбка достанется и мне, тем сильнее мне хотелось закричать и потребовать наконец объяснить, что во мне такого хренового, что он ведёт себя именно так.
— Итак, Максвелл, чем ты теперь занимаешься? — спросил отец, не глядя на меня. — С тех пор как тебя уволили из армии.
— Меня не увольняли, — поправил я. — Меня отпустили по…
— Да, я помню. Девочки мне рассказывали, — перебил он. — Просто сомневаюсь в обоснованности причин. Вот и всё. Выглядит… — он поджал губы, разглядывая ложку картофельного пюре, — подозрительно.
Это был первый раз, когда отец напрямую заговорил со мной о моём увольнении из армии. Я онемел, не в силах подобрать слова.
— Пап, — резко, словно щелчок хлыста, одёрнула его Люси, — не говори так. Макс спасал людей.
— О, и это делает его героем? Потому что он якобы спасал людей, прежде чем выманить у армии… как ты это назвал? Увольнение по медицинским показаниям? — Отец покачал головой с таким снисходительным выражением, будто вся ситуация казалась ему крайне забавной.
Я встретился взглядом с Сидом. Он уже смотрел на меня, без слов предостерегая: не дразни медведя.
— Макс был ранен в той же атаке, что и Сид… — фыркнула Грейс, в её голосе звучало отвращение.
— Не сравнивай потерю конечности с тем, что можно легко симулировать, Грейс, — резко оборвал её отец. — Твой брат — трус и позор для нашей семьи, не говоря уже о ещё большем позоре для страны. Тебе повезло, что я позволил ему сесть за этот стол сегодня, но я не намерен слушать, как его защищают в моём доме.
Сид долбанул кулаком по столу, заставив задребезжать приборы и стаканы.
— Я не собираюсь сидеть и…
— Сид, — предупредил я, не отрывая взгляда от своей нетронутой тарелки.
— Я был бы мёртв, если бы не он! — выкрикнул Сид, его голос дрожал от отчаяния защитить меня.
«Вот что происходит, когда я рядом».
«Я всё разрушаю».
— Сид. Хватит. — Я прикрыл глаза рукой, прижав большой и указательный пальцы к вискам.
— Что-что? — спросил отец ледяным тоном, холодным, как лёд в моём стакане.
— Я просто не понимаю, как ты можешь быть самым классным парнем на свете в начале вечера, но стоит ему войти — и ты превращаешься в разъярённого ублюдка! Объясни мне это! Какое право ты имеешь так с кем-то обращаться, тем более с ним?!
«Самый классный парень на свете… стоит ему войти…»
«Я всё разрушаю».
«Боже, мне нужно выбраться отсюда».