Когда приоткрыл глаза, на улице уже стемнело. Я выругался про себя — теперь опоздаю на работу — и поморщился от боли в горле.
Это, без сомнения, была одна из самых неприятных сторон родительства. За последние пять лет я болел столько раз, что это поражало воображение, и уже начал подумывать о домашнем обучении — хотя бы ради того, чтобы мои падчерицы перестали быть живым эквивалентом чашки Петри.
Я выбрался из постели, раздражённый пульсирующей болью за глазами. Уже поздно звонить и отпрашиваться. Придётся перетерпеть ночь, но, может, завтра я позволю себе побыть несчастным.
Я схватил слуховые аппараты с тумбочки и уже собирался вставить их, как вспомнил, что в них всё ещё нужно заменить батарейки. Чёрт. Я точно опоздаю, и меня это не радовало. Опаздывать было не в моём характере. Я пунктуален. Надёжен. Но, блин, я чувствовал себя отвратительно.
«Может, это не простуда. Может, это грипп или что-то в этом роде».
Мир вокруг меня был безмолвен, пока я шёл через дом на кухню, где в ящике с мелочёвкой хранились батарейки. Наверное, лучше было держать их в спальне. Не знаю, почему они изначально оказались не там, и я мысленно отметил, что надо потом их переложить.
Но сначала батарейки, потом работа.
Я прищурился, глядя в заднее окно. Вдалеке сквозь потемневшие облака мерцал мой маяк.
«Который, чёрт возьми, час?»
Я взглянул на часы на микроволновке и вздохнул, вспомнив, что мы ещё не настроили их… да и настенные часы так и не повесили. Господи, нам надо было привести дела в порядок и, вероятно, сделать это до того, как появится ребёнок. Но трудно было успеть всё сразу, когда всё нужно было сделать одновременно.
«Может, нам стоило подождать с переездом, — подумал я, выдвигая ящик, где лежали батарейки. — Нет, нам нужно было больше места. Всё в порядке. Просто надо составить список или что-то в этом роде. Расставить приоритеты. Всё сделаем».
Но сначала мне нужно почувствовать себя лучше. Я застонал, проведя рукой по больному лицу, прежде чем снова взяться за слуховые аппараты.
«Она уже должна быть дома», — подумал я, откручивая заднюю крышку одного из аппаратов и вынимая охренительно крошечную батарейку.
Я торопился, мысли метались. Нужно было на работу. Глаза болели, в носовых пазухах пульсировало. Нужно собрать перекус и ужин. Нужно одеться. На душ времени нет. Господи, голова просто раскалывается — и где, чёрт возьми, Лора?
Поменяв батарейки и вставив слуховые аппараты, я включил их и прибавил громкость, прислушиваясь к звукам дома, пока шёл обратно в спальню за телефоном, который всё ещё был подключён к зарядке. Жужжание холодильника. Ветер, дующий с воды. Шум волн, бьющихся о пирс. Скрип половиц.
Я выдернул телефон из зарядки и ахнул.
Было уже больше восьми вечера — я проспал двенадцать часов?! — и у меня было почти дюжина пропущенных звонков и ещё больше сообщений.
— Твою ж мать, — пробормотал я, прокручивая список звонков.
Лора, Лора, Лора… потом Бретт, Бретт, Бретт, Люси, Бретт…
— Какого хрена он мне звонит? — вслух удивился я, качая головой.
Мы с ним не испытывали особой симпатии друг к другу. Бретт не любил меня за то, что я невольно отнял у него любовь его жены, а я не любил его за то, что он винил меня в том, над чем я почти не имел контроля. Не то чтобы я общался с Лорой в тот период. Не то чтобы я намеренно мешал ей двигаться дальше. Но он считал меня ответственным за это, и, хотя я не мог с этим согласиться, я мог поставить себя на его место и признать, что, вероятно, чувствовал бы то же самое, если бы наши роли поменялись.
«Разве ты не ненавидел его за то, что он поцеловал её много лет назад?» — подумал я, открывая непрочитанные сообщения.
Лора: Привет, милый, только что ушла с работы. Заеду за китайской едой перед тем, как ехать домой. Хочешь что-то особенное?
Лора: Ладно, наверное, просто возьму твоё обычное блюдо.
Лора: ЛОЛ, готова поспорить, ты уже вырубился и не включил слуховые аппараты. Ничего страшного. Разбужу тебя, когда приеду, если ты ещё не проснёшься.
Лора: О! И не забудь, у меня сегодня приём у акушера.
Лора: Ладно, еду домой с ужином. Точно прыгну на тебя, если ты не встанешь. Будь готов.
Лора: А может, я буду милой и разбужу тебя своим ртом на твоём члене. Хм-м... решения, решения...
Моё сердце начало громко стучать, быстро набирая скорость. Эти сообщения были отправлены больше трёх часов назад. Три часа.
«Может, она дала мне поспать. Лора знала, что я плохо себя чувствую. Может, в холодильнике ждёт китайская еда».
Я вышел из спальни, рассеянно просматривая остальные сообщения — все от Бретта и несколько от сестры.
Люси: Мне только что звонил Бретт. Он ищет тебя и Лору. Я не знаю, что за странное, извращённое дерьмо вы сейчас затеяли, но ответьте на звонки.
Бретт: Привет. Я не знаю, что за херня сейчас происходит. Я пытался дозвониться до тебя и Лоры тысячу раз. Девочки у меня. Мы поужинали с моими родителями, и я должен отвезти их к вам. Где вы, чёрт побери?
Люси: Макс, серьёзно. Что происходит?
Бретт: Я был бы очень признателен за ответ. Ты дома?
Грейс: Люси только что написала мне. Где ты? Всё в порядке?
Бретт: Я уже реально злюсь. Пытаюсь занять девочек. Они устали. Что, блин, происходит?
Бретт: Твоя сестра сказала, что у Лоры сегодня приём. Всё в порядке? Пожалуйста, дай знать. Я серьёзно. Что происходит?
Бретт: Макс, если что-то случилось с Лорой и ребёнком, пожалуйста, дай мне знать. Знаю, мы никогда не ладили, и не пойми меня неправильно, но я всё ещё люблю её. Лора мне небезразлична. Она мать моих детей, чёрт возьми. Пожалуйста, напиши мне, позвони, что угодно. Только, пожалуйста, ответь мне.
В кухне не было китайской еды.
Мой телефон зазвонил. На этот раз я услышал звонок, он был установлен на максимальную громкость. Звук отчётливо разносился по дому, отражаясь от пустых стен. Он был чертовски громким.
Лора и девочки иногда подшучивали надо мной, говоря что-то вроде: «Тебе точно достаточно громко, Макс?»
Сейчас у меня сжалось сердце при мысли о том, что я ничего не слышал, пока спал. Телефон звонил и звонил, а я ни хрена не слышал.
«Господи, что-то не так. Что-то чертовски не так, а я проспал это».
«Глухой долбанный идиот. Ни на что не годен».