— Домашкой.
— Сегодня пятница. У нас нет домашки.
— Но мне нужно заниматься.
Теперь Рики смотрел на меня с выражением, близким к гневу.
— Ты несёшь полную пургу.
— Неправда.
— Что не так?
— Ничего, — фыркнул я, ускорив шаг.
Рики схватил меня за руку, оттаскивая назад и не давая идти дальше.
— Что с тобой, чёрт возьми, происходит?!
Я крепко сжал ремни рюкзака и уставился на него. Сжал челюсти и стиснул зубы.
Рики опустил руки и невесело рассмеялся.
— Господи, Макс. Я имею в виду, ты всегда был немного странным — без обид, — но это совсем другой уровень странностей.
Я опустил взгляд и провёл языком по внутренней стороне щеки.
— Слушай, если ты больше не хочешь со мной тусоваться, просто...
— Дело не в этом, — пробормотал я себе под нос.
— Тогда в чём, чёрт возьми, дело?
Я сглотнул от стыда и сказал:
— В моём отце.
Я на мгновение взглянул на Рики и успел заметить, как он в замешательстве нахмурил брови.
— В твоём отце?
Родители Рики были счастливы в браке, пока его отец не умер, когда он был ещё маленьким. Его мама не диктовала ему всю его жизнь, поэтому, конечно, он не понимал. Я и не ждал, что он поймёт.
— Ага, в моём отце, — пробормотал я, ограничившись этим.
— Что ты имеешь в виду?
Я разозлился, потеряв терпение. Мне не хотелось об этом говорить — я никогда не хотел об этом говорить — но Рики не уходил. Я мог бы уйти, мог бы сорваться с места, но Рики уже начал беспокоиться, что он мне не нравится. Но не хотел укреплять его предположения.
— Мой отец злится, если меня нет дома, — пробурчал я, чувствуя себя всё более и более униженным. Чувствуя себя маленьким ребёнком.
— Ну... — Рики пожал плечами, на его лице отразилось замешательство. — Просто иди домой до того, как твой...
— Это не комендантский час. Он просто хочет, чтобы я приходил домой сразу после школы.
Рики наклонил голову, глядя мне прямо в глаза, и спросил:
— А что, если ты не вернёшься?
Я сделал вид, что посмотрел на часы, и развернулся на пятках.
— Мне пора. Увидимся зав...
— Макс, что, чёрт возьми, будет, если ты не вернёшься домой?
— Не волнуйся, — сказал я и побежал. — Увидимся завтра за обедом.
* * *
Все выходные я переживал из-за того, что Рики скажет мне в понедельник во время обеда, и к утру понедельника моё настроение не улучшилось. Я знал, что он захочет продолжить разговор с того места, на котором мы остановились, и с трудом пробился через уроки английского и истории, пытаясь придумать ответы на все возможные вопросы, которые он мог задать.
Когда я вошёл в столовую, Рики уже сидел за нашим обычным столом.
Я вздохнул и поплёлся к нему, молясь, чтобы он забыл, хотя и знал, что это не так.
Сначала Рики ничего не сказал. Только взглянул на меня исподлобья, распаковывая свой сэндвич. У меня потекли слюнки от запаха тунца. Я не мог вспомнить, когда в последний раз ел тунца.
Я держал в руках свой унылый на вид сэндвич с увядшим салатом-латуком и помятым помидором и пытался заставить себя откусить кусочек, когда сэндвич Рики по сравнению с моим выглядел просто изысканным. Мне нужно было сходить в продуктовый магазин, но мама забыла дать мне деньги в выходные. Поэтому я смирился с тем, что придётся проглотить всё, что осталось в доме.
— Держи.
Я посмотрел на протянутую мне половину сэндвича с тунцом, с гораздо более вкусным и полезным на вид салатом-латуком на булочке с кунжутом.
— Ч-что? — спросил я, поднимая на него глаза.
— Возьми. Не ешь эту дрянь.
— Ты уверен?
Рики настойчиво кивнул, протягивая мне сэндвич.
— Макс, просто возьми этот чёртов сэндвич.
Итак, без дальнейших протестов, я так и сделал.
— Спасибо.
— Ага, — пробурчал Рики, затем поднял свою половину и откусил кусок. — Итак, э-э...
Я поднёс сэндвич ко рту.
— Я реально не хочу об этом говорить, — сказал я с грустным вздохом, затем откусил кусок.
Вкус взорвался на моём языке, как фейерверк, и я закрыл глаза, с трудом сдерживая стон. Это был, наверное, самый вкусный сэндвич, который я когда-либо ел в своей жизни.
— О, правда? Я не заметил, — саркастически пробормотал Рики с набитым ртом. — Ничего страшного. Ладно. Я оставлю эту тему.
— Хорошо.
Судя по неловкому молчанию, которое сразу же воцарилось между нами, было очевидно, что всё не в порядке, и я жевал, прекрасно понимая, что Рики не собирается просто так оставлять эту тему.
Десять секунд спустя Рики слегка подтолкнул мою руку тыльной стороной ладони.
— Но...
— Начинается.
— Ты в порядке?
От этого вопроса у меня сдавило грудь. Боже мой, никто никогда раньше меня об этом не спрашивал. Никто даже не знал, что нужно спрашивать.
Я выдавил из себя смешок.
— Ага, я...
— Нет, серьёзно. — Рики повернулся и пристально посмотрел на меня обвиняющим взглядом. — Ты в порядке?
Я опустил сэндвич с тунцом на коричневый бумажный пакет, рядом с той дрянной смесью, которую я с чувством вины положил своим сёстрам в школу. Я мог справиться, но они не заслуживали этого. Девочки заслуживали хорошую еду. Они заслуживали этот тунец. Девочки заслуживали маму, которая не забывала давать мне деньги на продукты. Они заслуживали отца, который помнил, когда она забывала.
Они заслуживали большего,.. и я ничего не мог с этим поделать.
— Нет, — наконец ответил я, и мои плечи опустились от облегчения, что я сказал правду, возможно, впервые за всю свою жизнь.
Рики изучал моё лицо на несколько мгновений дольше, чем мне бы хотелось. Обвиняющий взгляд быстро сменился озабоченным.
Затем спросил:
— Что я могу сделать?
Я рассмеялся, хотя мне хотелось плакать.
— Никто ничего не может сделать. Просто… так уж сложилось, — сказал я, пожимая плечами.
Рики посмотрел на меня с сомнением.
— Ты говоришь так, как будто это, — он указал на меня, — нормально.
— А разве нет? — коротко и безрадостно хмыкнул я.
— Я не знаю никого в нашем классе, кому бы что-то запрещалось, — пробормотал Рики, понизив голос. — Ты ведёшь себя так, будто ты заключённый или что-то в этом роде.
Ну, разве я не им не был? Но я не сказал этого вслух.
— Ты ведёшь себя как... я не знаю... — Рики поджал губы и пошевелил ими из стороны в сторону, словно не зная, что сказать. — Напуганным…
— Я не напуган, — ответил я, прежде чем откусить ещё один кусок.
Было очевидно, что Рики мне не верил. И было также очевидно, что он не знал, что сказать. Я поставил его в неловкое положение, рассказав о том, что со мной не всё в порядке. И мог понять, почему он не верил, что я говорю правду. Я вёл себя как напуганный; вероятно, я и выглядел напуганным. Но я был искренен. Я не боялся за себя. Я боялся того, что мой отец сделает с Люси и Грейс в моё отсутствие. Если бы меня не было рядом, если бы я не готовил ужин, а они были бы там, чтобы столкнуться с его гневом, я не был уверен, что они смогут это вынести, в то время как я мог.