Скорее всего, эти страшилки были придуманы для детей, чтобы те не выходили из домов ночами, не играли на берегах и не подходили к чужим животным, Дин это хорошо понимал, во всех странах мира есть подобные сказки о ведьмах и чудовищах. Но что-то внутри подсказывало, что водяные лошади здесь вполне могут быть реальны. По крайней мере, этот факт объяснил все странности с Эйданом.
Дин нервно сглотнул и вылил в себя полчашки кофе разом. Открытие, которое перевернет его сознание. Кто-то опасный, кого лучше избегать. Слишком красивый для человека. А если спросить его об этом в лоб?
Зарядное устройство камеры светилось ровным зеленым огоньком, Дин потянулся отключить его и наткнулся на плотный картонный кружок. Поверх распевающего песни розового соловья в венке шли размашистые цифры мобильного номера. Эйдан Тернер. Дин едва сдержался, чтобы не набрать его немедленно — просто убедиться в реальности происходящего, услышать бархатный голос... Но он сам сказал Эйдану, что позвонит к вечеру. Пока рано.
Фото со вчерашнего дня оказалось много. Дин пытался убедить себя, что смотрит их с интересом, но на самом деле его больше всего беспокоили кадры из паба. Там должен был оказаться улов из нескольких снимков с Эйданом.
— Я превращаюсь в фетишиста, — пробормотал Дин, останавливая просмотр.
Эйдан снова получился удивительно хорошо: ни одного дурацкого выражения лица, как это обычно бывает, когда снимаешь говорящего человека с богатой мимикой. Дин интересовался его ушами, хотелось убедиться, что они и правда заостренные, но на всех кадрах волосы мешали рассмотреть форму. Разбирать фото подробно сейчас не было ни времени, ни желания, поэтому Дин просто почистил карты памяти и полез выбирать подходящий для вечера объектив. Скорее всего, придется брать два, ведь хочется снимать не только морские пейзажи, но и людей. Одного, если быть точным.
Снаружи накрапывало, тучи облепили небо плотным однотонным слоем. Дин решил выйти прогуляться и заодно опробовать настройки света в естественных условиях, он очень надеялся, что дополнительные вспышки не понадобятся и ему хватит чувствительности объектива. Натянув капюшон куртки до самого носа и на всякий случай прикрыв камеру защитным чехлом, он выбрался на улицу.
Серый цвет преобладал повсюду. Серыми были и небо, и море, и даже окрестные скалы. Серая трава прилегала к земле под слабым ветром, серый мелкий дождь заслонял обзор. Дин вздохнул, вспоминая яркие краски цветущего Окленда. Здесь хорошо работать любителям монохромной съемки. Помечтав, Дин нашел тропку вниз и стал осторожно спускаться. Камни прибрежья были как всегда привлекательны и хороши в своем постоянстве. Он копался в настройках, подгоняя параметры, когда услышал неподалеку шорох осыпающихся камешков. Внутри появилось чуть тревожное ощущение, которое тут же отступило, едва Дин увидел кто это. С противоположного края каменистой чаши по самому склону шла лошадь. Маленькая и очень пригожая лошадка, вся блестящая, как черненое серебро. Она пробиралась среди камней легко и уверенно, но никуда не спешила, будто бы специально привлекала внимание Дина. А он, наученный неудачным опытом преследования местных коней, не спешил наводить на нее камеру, только наблюдал. Лошадка была уже в нескольких метрах от него, и Дин против воли отмечал, что ведет она себя странно для животного. Не отходит дальше, не пытается приблизиться, но смотрит пристально, осмысленно.
— Привет, лошадка, — пробормотал Дин. — Интересно, ты тоже не дашь себя сфотографировать, как и остальные?
Маленькая лошадь остановилась, смерила Дина презрительным взглядом, тяжело вздохнула и тихонько заржала, качая изящной головой. Дин поднимал камеру по миллиметру, надеясь поймать в объектив хоть эту, которая не пыталась удрать, исчезнуть или прыгнуть с обрыва.
— Ты очень хорошая лошадка! — прошептал он. — У тебя такая красивая грива! И шерстка блестит, прямо как серебро...
— Придурок, — отчетливо прошипела та, с независимым видом цокая мимо. — Уезжай отсюда!
Дин сел на камни там же, где стоял, выпустив камеру из рук. Если бы не ремень на шее, объективу пришлось бы несладко, но в тот момент Дин даже не подумал об этом. В ушах звенело, а дышать не получалось, Он делал вдох и не мог выпустить воздух, будто пытался надуться, как шарик, и взлететь. Лошадка тем временем дошла до выступающей скальной стены и скрылась из виду как ни в чем не бывало.
Желание пробовать объектив куда-то улетучилось, Дин поднялся и помчался в гору, проскальзывая по камням подошвами, чиркая коленями; он остановился только оказавшись в доме и плотно закрыв за собой дверь. Некоторое время единственными звуками были тиканье часов, вой усиливающегося ветра снаружи и тяжелое дыхание человека. Дин медленно успокаивался, разглядывая потолок. Нет, это чувство не было страхом: лошадка ничем ему не угрожала, это совершенно точно. Шок — самое правильное слово. Убежал он именно потому, что необходимо было оказаться в окружении простых и понятных вещей, уложить в голове неожиданный новый опыт. Дин разделся, заварил чай и поставил на стол ноутбук, надеясь, что работа его успокоит. Бретт прислал письмо со ссылкой на фотоархив — какая-то тусовка, бассейн с пивными банками, голой девицей и собакой, брат обнимается с пылесосом. Мишель в своем блоге показывала фото маленькой дочки, заказчики писали, что работы им нравятся, высказывали пожелания о дальнейших съемках… Дин рассеянно моргал в монитор и улыбался. Окленд стал для него таким далеким, ненастоящим. Как кино по ту сторону экрана: вроде бы все видишь и слышишь, но понимаешь, что это не на самом деле.
Здесь море, скалы и холмы. Ветер, дождь, говорящие кони и розовые соловьи. Здесь все происходит с тобой, а не с кем-то еще. Сердце стукнулось в ребра и чуть не выпрыгнуло наружу, когда Дин наткнулся взглядом на подставку с номером Эйдана. Интересно, ответит ли он или снова пропадет на сколько-то дней? За окном сделалось светлее, до заката было еще далеко. Позвонить уже сейчас, или еще слишком рано? Дин вбил номер в память телефона и задумался над именем. Просто Эйдан? Может, официально, по фамилии? В дверь коротко постучали, и Дин вздрогнул.
— Надеюсь, это не общительная лошадка пришла убедиться, что я собираю вещи, — пробормотал он себе под нос, хватаясь за ручку.
Еще не прикоснувшись к металлической поверхности, Дин ощутил волну предвкушения и тяжелого жара того, кто стоял снаружи. Ошибиться было невозможно, даже заглядывать в оконце не потребовалось бы.
— Эйдан, — выдохнул он, отворяя дверь.
— Привет! Я решил зайти сам, чтобы ты никуда не убежал и не попал в неприятности. Не отвлекаю от важных дел?
— Ох, нет конечно, заходи! Я как раз смотрел на небо и думал, когда тебе звонить, — Дин гостеприимно распахнул дверь пошире.
— Видишь, я не наврал с погодой: дождь прекратился, небо проясняется, — Эйдан говорил как-то особенно осторожно, мягко, будто боялся реакции Дина.
— Да, здорово! Я как раз опробовал настройки у берега сегодня, так что практически готов к бою. Хочешь чаю или кофе?
Эйдан внимательно на него смотрел, и от его взгляда Дину становилось не по себе.
— А молока нет? Мне нравится, — со старательной улыбкой спросил он.
— Хм, есть, должно быть, если не скисло. Заходи, не топчись у входа, располагайся! Мне все равно еще собираться, — Дин потянул Эйдана за руку в гостиную, а сам побежал на кухню.
— Спасибо. У тебя все хорошо?
— Ну… да, а что? — Дин замер с головой в холодильнике.
— Просто. Сегодня магнитные бури, они иногда влияют на людей очень странно. Ты знаешь, что во время них повышается уровень сообщений от людей, видевших что-либо сверхъестественное, похищенных инопланетянами и прочее?
Дин улыбнулся зеленой плесени, ровной порослью покрывавшей остаток пирога Адама, и закрыл дверцу холодильника. Пара кусочков паззла легли на свои места.
— Нет, не слышал. Очень интересно, а ты откуда об этом знаешь?
Он поставил стакан молока перед хмурым соседом и сел напротив, частично отгораживаясь ноутбуком.