Дин вышел на улицу и пожалел, что не курит. Он чувствовал себя не в своей тарелке после разговора с Адамом, раздражение никак не проходило. Настойчивое желание соседа донести мысль об опасности Эйдана и его близких не могло не беспокоить, Дин не знал, не решится ли Адам предпринять что-нибудь, что могло бы полностью разрушить секретную и тихую жизнь водяных лошадей на маяке. Отчего-то ему было не все равно, словно он невольно причислял себя к их семье…
— Думаешь обо мне? — бархатистый голос Эйдана заставил его вздрогнуть.
— Не подкрадывайся так, — облегченно выдохнул Дин, оборачиваясь. — У меня чуть инфаркт не случился!
— Глупости, всего лишь небольшая волна возбуждения, — Эйдан улыбался, стоя совсем рядом.
— Почему ты решил, что я думаю о тебе?
— Сердце стучит чаще обычного, это говорит о волнении. А что волнующего происходило с тобой в последнее время, кроме меня?
— Эйдан Тернер, ты самодовольный и наглый тип! — рассмеялся Дин.
— Именно, но это не главные мои достоинства. Скажи, ты уже купил себе достаточно кроличьей еды и можешь ехать домой?
— Вообще-то у меня пять фунтов прекрасной телятины, но если ты настаиваешь, пусть это будет кроличьей едой. Да, я готов, машина на стоянке у площади.
— Очень хорошо, а то я думал, что ты только молочное ешь. И это не машина, Дин, тебя обманули! Ты владелец ржавого чемодана на колесах, я тебе точно говорю. Так, идем отсюда, вокруг слишком много людей, а я хочу наброситься на тебя уже сейчас! — Эйдан бормотал быстро и тихо, подталкивая Дина в сторону стоянки.
— Ай-ай-ай, неужели ты хочешь сожрать меня, жуткое морское чудовище?
— Нуууу… не то чтобы сожрать, но в некотором роде пожевать. Насытиться! Кстати, как тебе погода?
Дин заморгал и задрал голову, рассматривая небо. Тучи неслись над их головами высоко и быстро, светлых просветов и темных пятен почти не было. Дождя не предвиделось, ветер дул умеренно-сильный, северный, но не ураганный. Тем не менее, этого хватало, чтобы задувать под одежду и напоминать о начинающейся простуде зябкой дрожью.
— Отличная погода, не слишком темно и совсем не сыро! Я видел утром, что волны поднимаются.
— Видел, да? Теперь уже совсем выросли, большие и сердитые! Идем скорее, тебе понравится, — Эйдан затолкал Дина на пассажирское место до того, как тот успел хоть что-то возразить.
Серо-зеленые холмы медленно ползли за окном, Дин пригрелся и начал зевать. Плавные линии горизонта поднимались и опускались, трава издалека казалась густой и бархатистой. Иногда в просветах мелькали серые пятна моря вдали. После очередного поворота показалась крыша маяка, похожая на игрушечный гриб в детском саду. Дину виделись кони, гарцующие на кровле и верхней площадке. Они словно выполняли сложные фигуры танца, не сбиваясь и не глядя друг на друга. Дин смотрел завороженно, пытаясь прочесть общий рисунок, но постоянно отвлекался на вороного жеребца с кудрявой гривой.
— Мы приехали, просыпайся!
Тонкая ткань дневного сна разошлась клочками, впуская серую реальность.
— Задремал я что-то, — улыбнулся Дин.
— Вижу. Это, наверное, от простуды, — Эйдан смотрел взволнованно. — Может, не будешь снимать сегодня, побудешь дома?
— Ну уж нет, я и так работаю слишком медленно! Тем более что погода позволяет, а сколько мне потом ждать подходящего дня — неизвестно!
— Насчет погоды не беспокойся, я тебе обещаю отсутствие осадков и даже солнце, если пожелаешь, — улыбнулся Эйдан.
— Ты обещаешь? Эйдан, погоди-ка, я не понял. Ты что, можешь влиять на погоду? — Дин вышел из машины и поежился.
Ветер у берега был сильнее, резко пахло солью и водорослями. Море с ревом бросалось на прибрежные камни.
— На ветер и волнение моря немного, — Эйдан пожал плечами. — А еще чувствую погоду заранее, поэтому и выбрал себе профессию. Каждая лошадь умеет что-нибудь, но навыки временами бывают странные.
— Например?
— Ну вот у меня — погоду менять. Крэйг гоняет рыбу в реках и может заставить ее кидаться в нужную лодку или сеть. Люк поднимает с морского дна камни и может сделать так, что прибрежные скалы принимают нужную форму. Уилс со стихиями не связана, но она предчувствует изменения в процессах, за которыми наблюдает. Это бывает полезно, если знать, как пользоваться. Сара — интуитивный логик, разбирается в сложных системах и механизмах, во всем, где можно понять принцип действия. А дед может убедить кого угодно в чем угодно, и это просто чудо, что он такой справедливый.
Эйдан закурил, задумчиво глядя в море. Сердитые барашки бесновались, подпрыгивая с поверхности. Дину казалось, что в его голове устроили фейерверк, и искры вот-вот полетят из ушей.
— Слушай, я точно не сошел с ума? Ты мне не кажешься? Это все слишком волшебно и странно.
Эйдан подошел к нему ближе, серьезно глядя в глаза.
— А сам как думаешь? Хотя я могу тебя укусить, чтобы ты убедился в реальности происходящего.
— Предложение интересное, но я, пожалуй, откажусь! — улыбнулся Дин. — Поможешь занести продукты?
Эйдан кивнул и сам полез на заднее сиденье за пакетами.
— Мясо и правда отличное! Сам выбирал?
— Адам помог. А потом все испортил, конечно, стал говорить, какие вы опасные.
— Что, прямо так и сказал? — нахмурился Эйдан.
— Не думаю, что он действительно знает ваш секрет — скорее, просто чувствует, что вы странные и необычные.
— Ну да, наверное.
Дин видел, что Эйдан стиснул зубы, соглашаясь, и лицо его на секунду стало бледной маской жестокого божества, но тут же разгладилось. Судя по всему, нелюбовь у этих семей была взаимной.
Они занесли продукты в дом и затолкали все в холодильник. Из окна смотреть на море было не так страшно, но Дин все равно думал о том, каково сейчас оказаться внизу, в ловушке прибрежья, между каменной, почти отвесной стеной и воющими волнами. Внезапная догадка озарила мысли вспышкой молнии.
— Слушай, Эйдан, получается, что вы едите сырое мясо… значит, это ваша семья уносит в море фермерских овец в округе?
— Нет! Это не мы! Ну, то есть, почти всегда не мы, — Эйдан начал громко, но потом смутился. — Я тут разорвал нескольких, когда ты только приехал. Бесился очень, боялся, что нападу на тебя.
— Хм, это странно. Сегодня на рынке я слышал, что творится нечто необычное, и Адам объяснил мне, что море уносит овец.
— Море, — эхом повторил Эйдан. — Они все время голодны и ищут тепла трепещущего, живого сердца. Те, кто живут на дне постоянно.
— А кто там живет?
Дину показалось, что в доме стало холоднее, будто порыв ветра пронесся от двери через кухню.
— Ты еще не дочитал до этого в книжке? — Эйдан посмотрел на него долгим взглядом и кивком головы указал на томик с легендами, забытый на диване. — Мне не хотелось бы говорить о них вслух. Не здесь, по крайней мере.
— Могут услышать? — попытался пошутить Дин.
— Да.
— Ладно, тогда не будем об этом. Мне достаточно того, что это не ты так промышляешь.
— Обычно мы закупаем мясо на рынке, ты видел. Часть сушим, часть едим свежим. Изредка случаются припадки, тогда кто-то из нас может разорвать овцу или тюленя на островах, но не больше того, честное слово! — Эйдан улыбнулся. — Пойдешь снимать маяк? Ветер скоро уляжется, придут тяжелые дождевые тучи.
— Да, конечно! Тебя на маяке, главным образом. А еще… можно мне уже хоть раз заснять хоть одну разнесчастную лошадь?!
— Только если не слишком близко, — рассмеялся Эйдан, — а то еще увидят перевернутые копыта.
— И не говори! Я тоже голову ломал, когда следы увидел.
Дин привычно собирал сумку, отыскивая необходимые предметы. Ему было немного смешно вспоминать о том, как поначалу он считал, что по его дому ночами бродит дикая лошадь, и незаметно уходит до того, как он проснется.
— Скажи, Эйдан, зачем ты приходил ночами, когда я спал?
— Ну, так. Посмотреть на тебя. Послушать, говоришь ли ты во сне.
— И как? — Дин замер посреди комнаты.
— Интересно. Ты спишь беспокойно, много ворочаешься и вздыхаешь. Иногда стонешь, но чаще смеешься. Ветер мешает тебе спать. Я думал, это поможет мне не думать о тебе, ведь во сне люди не контролируют себя и бывают неприятны.