— Им обычно не отказывают. Просто поверь мне, хорошо? Дин, пожалуйста, послушай! Сядь со мной, поближе, и не смотри! Что бы ни случилось, не смотри на них, иначе ты все забудешь и пойдешь в холмы! — Эйдан торопливо умолял, поглаживая руки Дина.
— Хорошо, я буду смотреть на тебя, — улыбнулся тот.
Уилс села рядом, придвинувшись к самому бедру Дина.
— Эти высшие феи — ужасно тоскливые существа! Поют, устраивают скучные танцы, питаются солнечным светом и всякими неподходящими вещами типа росы и пыльцы. Но секрет в том, что они просто разучились работать. Постарайся не попасть им в поле зрения, хотя тянуть будет со страшной силой, ничем хорошим это еще не заканчивалось.
Дин кивнул, продолжая поглядывать на приближающееся свечение. Он различал силуэты лошадей в длинных попонах, женщин и мужчин, ехавших верхом и идущих рядом. В середине шествия двигался высокий мужчина, голова которого мерцала бледным золотом. Издали лица было не разглядеть, но Дин почему-то знал, что мужчина очень красив. Должно быть, это тот самый Летний король.
— Смотри на меня, Дин, — напомнил Эйдан, и для надежности стиснул его в объятиях посильнее.
— Я помню.
Дин смотрел на его губы, короткую щетину, темные глаза. В зрачках плясали отсветы костра, ветер приносил с моря запахи соли и водяной травы. Тени за светлым кругом света зашевелились. Этого Дин не видел, просто ощутил, что они хлынули в воду, погружаясь и медленно исчезая в глубине до следующего раза. Кажется, теперь ему будет еще сложнее купаться. Копыта волшебных лошадей едва слышно касались травы. Дин слышал тихий звон упряжи, шорох невесомых тканей, смех, похожий на звездный шепот. Картинка существовала только в глазах Эйдана, крошечным отражением, но и этого хватало, чтобы видеть. Вышитые попоны на лошадях, гривы, заплетенные в сотни косичек. Цветы в волосах дивных женщин. Маленькие существа с крыльями, как у стрекоз и бабочек.
— Смотри на меня!
Эйдан склонил голову в легком поклоне, Дин перестал видеть отражение, но теперь он и без него чувствовал взгляд на своей спине.
— Надзорный, — прошептал кто-то прямо ему на ухо ласковым голосом.
Дин не оборачивался, но лицо прекрасной женщины возникло прямо перед ним.
— Молодой О’Горман, — улыбнулась она полными губами, красными, как после мороза. — Мое имя означает «жизнь».
Дин рассеянно кивнул, уже не чувствуя, что оседает на траву. Ему было тепло и очень, очень, просто невозможно хорошо.
====== Глава 16 ======
— Отлично, и что дальше? Если он проснется не в себе? — быстрый шепот Сары нельзя было спутать ни с чьим другим.
— Да погоди ты, пусть он вообще проснется! Если будет чудить — я огрею его поленом, — проворчал в ответ Крэйг.
Дин постарался улыбнуться, но тело не слишком хорошо его слушалось. Хотелось спать, потому что недавно закончился какой-то очень приятный сон, красивый и яркий. Вспомнить его никак не удавалось, осталось только волшебное ощущение. Но в то же время хотелось и проснуться: из-за того, чье дыхание Дин чувствовал рядом, не глядя.
Он приоткрыл один глаз и с трудом сфокусировался на потолке.
— Дин? — взволнованный шепот горячей волной коснулся его лба.
Эйдан склонился над ним, заглядывая в лицо.
— Мммм... только поленом не бейте!
— Ну вот, а вы волновались! Я ж сказал, что все хорошо! — хохотнул Крэйг, хлопая себя по коленям.
— Рано делать выводы. Уберите все за собой, когда уйдете. — Сара быстро поднялась со стула и вышла из комнаты.
Дин сообразил, что лежит в незнакомом помещении, и, судя по обстановке, это дом девушек.
Стены здесь были покрыты штукатуркой и выкрашены в бледный оттенок голубого. В вазе на столе стояли цветы, на полочках привлекали взгляд милые безделушки: свечные фонарики с разноцветными стекольцами, ракушки, фигурки. Кофейный столик у дивана занимали модные журналы (похоже, даже девушки-лошадки это любят) и издания о путешествиях. Под потолком парил корабль, нарисованный прямо на побелке.
Дин не успел налюбоваться им, потому что появилась Уилс с подносом, а из-за ее спины выглядывали взволнованные лица Люка и мистера МакКеллена.
— Очнулся, и правда! Дин, ты нас очень напугал, — сказала девушка, ставя поднос прямо на стопку журналов.
— Оправдание «я не нарочно» не сработает? Что вообще случилось, почему вы все такие... обеспокоенные? Я же не пролежал в коме несколько лет?
Дин сел и потянулся за чашкой, хотя тело было как ватное и не очень слушалось.
— Нет, все хорошо, ты спал совсем недолго, — торопливо отозвался Эйдан, двигаясь по дивану к нему.
— Мы не знаем, все ли хорошо, Эйдан, — мягко поправил его Люк. — Дин, расскажи пожалуйста, что ты помнишь.
— Костер помню, тени вокруг. А потом Эйдан, я смотрел на него. Кажется, что-то еще... что-то очень хорошее. Эти высшие феи — они приходили?
— Да, приходили. Шествие прошло прямо рядом с нами, и ты упал. Постарайся вспомнить, почему, — мистер МакКеллен улыбался, но Дин видел, что он обеспокоен.
— Не помню. Вообще ничего, только звон в ушах. Там были колокольчики или что-то подобное?
— Были. Это же феи, они вечно дребезжат чем-то, как будто таскают с собой старый буфет с хрусталем, — махнул рукой Крэйг. — Мне кажется, что все нормально. Ну упал, и что? Его не трогали, он не ел их еды, не заговаривал, не подходил. Просто впечатлительный, потому что О’Горман!
— Возможно, ты прав, — кивнул мистер МакКеллен. — Но пока, мне кажется, стоит понаблюдать за состоянием. Дин, обязательно сообщи, если что-то вспомнишь, здесь важны даже мелкие детали, звуки, жесты. Могут быть видения, повторяющиеся предметы — что угодно!
— Хорошо, я постараюсь. Но, если честно, я не чувствую ничего беспокоящего. Вообще ничего.
— Будем надеяться, что так оно и есть. Выпей шоколада, он горячий и вкусный, — ласково улыбнулась Уилс.
Чашка приятно грела ладони, запах напитка будил аппетит. Дин глотнул, чувствуя, как тепло струится вниз по животу. Эйдан смотрел на него черными глазами и хмурился.
— Я отведу тебя домой, — тихо сказал он.
Ночь была пасмурной и темной. Ветер свистел в ушах, путался в останках травы, причесывал холодное море, в темноте казавшееся бесконечно черной ямой за краем скал. Шли молча, Эйдан сутулился, пряча руки в карманах. Дин смотрел на тлеющий огонек его сигареты и ни о чем не спрашивал.
— Дин, я очень виноват перед тобой, — заговорил Эйдан.
Голос его звучал глухо и незнакомо.
— Не вижу причин для самоистязаний, Эйдан! Ничего же не случилось, — улыбнулся в темноте Дин.
— Случилось. Мы просто не знаем, что именно. Они хитрые, знаешь. Эти феи. И нет ничего хорошего в том, что ты так остро чувствуешь их.
Вздох Эйдана вышел таким печальным, что даже камни могли бы содрогнуться от жалости.
— Прекрати это, пожалуйста. Вижу, ты вообще любишь быть во всем виноватым, но это ведь не так.
— Не нужно было звать тебя. Но мне так хотелось, чтобы ты увидел мой мир своими глазами, стал ближе! Да и вообще отпускать тебя не хочется никуда... — Эйдан обнял его и засопел в волосы на затылке.
— Может, лучше мы тогда зайдем внутрь и займемся чем-то более интересным? — блаженно заулыбался Дин, подставляя под его дыхание беззащитную шею.
— Да, — жарко дохнул в ухо Эйдан, пинком ноги распахивая дверь.
Безумным ураганом пронесло Дина через холл, и он вновь ощутил связь с реальным миром только после того, как почувствовал под спиной жесткие доски столешницы. Эйдан наваливался сверху, торопливо сдирая с него один слой одежды за другим, и от его заботливой грубости желание в самом Дине вскипало и переливалось через край, как убегающее молоко. Стол жалобно поскрипывал одной из правых ножек, очевидно, жалуясь на свою тяжкую старость. Под кончиками пальцев Дин ощущал поверхность, угадывая едва различимый рисунок дерева. Он бездумно следил за пауком, пристроившимся мастерить паутину у потолочного светильника, и слабо улыбался. Самоуправство Эйдана было сейчас таким естественным и правильным. Его сильные руки гладили Дина со всех сторон, будто заполняли пустоту теплом и страстью, и это не хотелось прекращать. Радостный вздох вырвался из горла Эйдана, когда последняя футболка задралась наверх, открывая живот и грудь. Он тут же склонился над ним, упоенно целуя светлую кожу, а Дин, прежде чем замереть от блаженства, подумал поочередно о том, что секс на столе — это так избито, и все равно волнующе; потом о том, что они оба не были в душе, но почему-то сейчас это перестало быть важным; под конец, перед тем, как перестать соображать вовсе, он вспомнил об отсутствии одной важной детали для продолжения ласк, но сказать не смог, только прохрипел что-то невразумительное. Эйдан, занятый стаскиванием с Дина плотных джинсов, коротко мотнул головой и бросил на него быстрый масляный взгляд.