— Надо позвонить Эйдану! — подняла голову Сара, но Крэйг уже сам доставал телефон.
— Что у вас происходит, задери вас красноносые гномы? Как укусили? Да ржавый якорь мне в ухо, какого ж хрена! И что? Да, я все понял, мы выходим! — он отключил связь и принялся раздеваться. — Влезла в душ, ее покусали деревянные фигурки, Дин нормально, но в шоке!
— Какая удачная была идея! Непременно поблагодарю Сильвестра! — обрадовался дед.
— А кто говорил, что сегодня ничего не случится? — недовольно буркнула Сара, скидывая туфельки.
— Ой, да брось ты, можно подумать, ты знала! Отзвоните кто-нибудь этим лепреконам-овцепасам, скажите, что мы выходим!
По пути им не встретилось ничего подозрительного или опасного. Домик под холмами будто бы спал, ни Адам, ни старик МакКой, ни даже их особый гость не подавали признаков активности. Уилс думала о том, сможет ли она убить кого-то из волшебного мира, если придется. Но Эйдан так счастлив со своим человеком… да и сам по себе Дин очень хороший, не шумный и не наглый. Ради них — наверное, да.
Вокруг дома О’Гормана было тихо и безлюдно, словно ничего не произошло. Если фея все еще была здесь, то пряталась она очень хорошо. Эйдан высунулся из окна в спальне и вкратце рассказал о том, что случилось. Уилс расстроила новость о том, что шкатулка треснула, причем она сама не могла понять, почему.
— Она может услышать нас, — предупредил Эйдан. — Я не уверен, что она ушла.
— Ничего не поделаешь. Будем дежурить рядом, чтобы больше никто не сунулся. Сперва мы с Крэйгом останемся, а утром нас сменят девочки и дед. Мы с Уилс должны быть неплохой ударной силой, да и остальные могут копытами зарядить от души. Надеюсь, фея поостережется что-то делать, — негромко говорил Люк.
Уилс молча кивала и смотрела в море. Только бы фея не слышала того, что в их головах. Только бы не знала об их плане, разработанном еще зимой.
— Она одна. Наверное, хочет привести его тайно и удивить своих, — сообщил вернувшийся с пробежки Грэм.
— Это нам на руку. Как думаешь, она тебя не видела?
— Нет, слишком влюблена. Должно быть, снила о нем все это время, здорово завелась. Придем без проблем, никто и не заметит.
— Хорошо. Тогда ждем? Лошади пришли, стерегут надзорный дом.
— Ждем, — Грэм кивнул и сел за стол, с другой стороны от окна. — Они ее не напугают.
— Еще сказку? — проснулся старик МакКой.
— Да, деда, было бы чудесно. Я сделаю теплого молока, — Адам улыбнулся.
— Кхм-кхм… В те времена, когда море еще не было соленым…
Ночь плыла мимо спящих холмов, заглядывала в окна дома удивленно, будто не верила, что здесь не хотят смотреть ее сны. Поднимались в прогалинах туманы, рождались из низких мест и ползли, обнимая холмы, дома и загоны. К утру расчищалось небо, поэтому забрезживший рассвет стал синим и густым, замешанным на прозрачном молоке. Кони бродили вокруг дома, кружили туман, издали напоминая игрушечную карусель. Один круг, второй, третий. Адам следил за ними усталыми глазами, а потом лошади стали превращаться в жемчужных птиц, вьющихся над гнездом, полным звезд и незагаданных желаний. Зеленая листва мягко укрывала обиталище ночи, огромные дубы склонялись над лесным прудом, в их ветвях кружили стрекозы и солнечные блики.
— Они остановились, — пробасил медведь из кустов.
Адам поднял голову со столешницы и посмотрел в окно. Видимый им конь стоял по колено в тающем тумане, но даже издалека было видно, что замер он прямо посреди ходьбы.
— Волшебный сон. Я тоже его услышал, кажется, — зевнул Адам, придвигаясь к стеклу. — Нужно быть готовыми, чтобы в любое время бежать на помощь. Грэм, ты сможешь?
— Нет ничего проще. А ты?
— Позову оставшихся с маяка. Помощь нам не помешает, это же не какой-то упырь, а сама Весенняя Королевна.
— Дин выйдет наружу? — Грэм хрустнул плечами.
— Почти наверняка. Она все для этого сделает. Пожалуйста, запомни: очень важно докричаться до черного коня, и не убивать ее до того, как он сделает свое дело. Хорошо?
— Конечно. Подержу ее ласково, — медведь улыбнулся.
— Они выходят. Так, я пошел, ты за мной. Удачи! — Адам выдохнул и взялся за ручку двери.
— Удачи, драгоценный принц. Все получится.
Лошади на маяке ждали в полной боевой готовности. Адам невольно залюбовался стройной Уилс: такую лошадку желал бы любой монарх.
— Дамы, напоминаю на всякий случай: фею должен обезвредить Эйдан! Они там все спят волшебным сном, до него будет непросто докричаться.
— Поняла! — Уилс кивнула головой и ласково боднула маленькую подругу. — Проследишь, чтобы он проснулся?
— Без проблем, в крайнем случае, в зубах притащу, — сурово ответила лошадка.
Они бежали как ветер, только еще быстрее. Страшнее всего было не успеть. Дед сразу же взял курс на поля и подъездную дорогу: мало ли кто мог услышать вопли и заинтересоваться, а допускать людей на поле боя не следовало бы. Уилс проводила его взглядом и постаралась сосредоточиться на медведе. Когда он схватит фею, можно будет атаковать. Люк был опытнее, ему уже приходилось биться, но он спал глубоким сном, и надеяться на него не стоило. Уилс готовилась сражаться сама, недаром же она из породы смертоносных озерных лошадей! Главное теперь — отнести Дина подальше, чтобы никто не задел его по случайности или с умыслом. Огромные медвежьи лапы сомкнулись на груди феи, и в тот же момент раздался крик Сары:
— Эйдан! Эйдан, проснись!!! Скорее! Бегом!
Уилс мысленно улыбнулась. Сара справится, ее стальной стержень делает малютку несгибаемой.
Дин стоял у самого обрыва с разинутым ртом. Уилс сбила его с ног и, поймав на спину, бросилась в море. «Как хорошо, что я не Крэйг, и морская вода не так вредна мне!» — думала она.
— Дин, побудь пока тут! Здесь феи не тронут тебя, а мне надо помочь там, ее не так просто сломать!
Уилс не была уверена, что поступает правильно, но ее глушил переходящий в ультразвук визг феи. К тому же, Дин кивнул ей в знак того, что все понял. Кажется.
Она успела в самое время: фея здорово оглушила медведя своими криками и уже выкручивала его лапы. Удивительно, как он вообще продержался эти несколько минут, ведь феи чудовищно сильны. Уилс разогналась и с размаху ударила копытами в тощую грудь королевны. Та на миг захлебнулась криком, а потом начала снова, еще громче и выше. Краем глаза Уилс видела, что Сара вытащила из дома сонного Эйдана, а Адам ходит вокруг замерших Крэйга и Люка, нашептывает им что-то в уши, гладит морды теплыми ладонями.
Дин пискнул что-то вдали, Эйдан вскинул голову. Уилс не смотрела. Она впилась зубами в плечо феи, позволяя медведю перехватить ее ниже, под ребрами. Острые когти феи молотили воздух, от визга закладывало уши. Эйдан примчался внезапно, как черный ураган. Он обрушился на них с ревом и рыком, Уилс не была уверена в том, что он способен соображать.
На вкус фея была как приторный пепел. Сухая, хрусткая, рассыпающаяся песком на зубах — и со сладким запахом цветов. Уилс не пробовала ничего более отвратительного, но глубже сжимала челюсти на ее плече. Свободная рука феи слепо лупила воздух, один раз все же расчертив морду Эйдана.
— Сердце, идиот! Жри ее сердце скорее! — заорала Сара.
Медведь крепче сжал тощее тельце, фея завопила еще страшнее. По тому, как она дернулась, Уилс поняла, что ей очень больно. Эйдан с бешеными глазами выгрызал куски плоти из груди феи, пока не добрался до решетки ребер. Кости скрипели, но держались. Уилс выпустила плечо с бесполезно повисшей рукой и взялась ломать ребра. У нее давно звенело в ушах, теперь же еще и в глазах засверкали звезды от хруста крепких костей. Молочная кровь обтекала морду, падала в траву тяжелыми каплями. Уилс сплевывала густую, вонючую массу, наполнявшую кости изнутри, и продолжала.
Эйдан пытался перегрызть фее горло, чтобы она замолчала, а медведь в суматохе успел оторвать почти откушенное Уилс плечо.