Вокруг Звонкого были выстроены сразу три магические башни. И судя по всему, этот фактор стал решающим для преображения захудалой рыбачьей деревушке в небольшой городок, чьё название уже включено в имперский реестр. Отчего сразу два ближайших барона, явивших желание взять бесхозных людишек под свою руку, вынужденно сдали назад. Теперь явный советник Канцелярии считался проводником воли Императора, и был единственным кто располагал хоть какой-то силой в местном совете.
Идар Вогл отдавал себе отчёт в том, что это положение вскорости переменится, отцы города очень быстро обрастали жирком и тот же сын прежнего старосты, возглавляющий совет в настоящее время, давно уже не стучит деревянной ложкой, выскребая из семейного котла остатки рыбной похлёбки, а на одеждах его теперь не найти следов материнской штопки. Более того, Вогл готов поклясться, что краем глаза заметил, как вчерашний босяк малюет у себя в блокноте нечто похожее на родовой герб. «Наглец, - беззлобно подумал явный советник, - и корону достоинства и щитодержатель с рыбами ему подавай. Интересно что он написал на месте девиза?»
Воспоминание о простоватом градоправителе с его мечтами возвыситься, заложить начало для собственного родового древа, вернули мысли идара к личным проблемам. А именно к той острой необходимости, приведшей его в местный трактир, где он и сидит в данный момент, ожидая человека, которого следовало бы предать очищающему пламени.
На колокольне, расположенной на той же площади что и трактир, ударили в колокол, оповещая округу о текущем времени. Именно голосу местного колокола городок обязан своим названием. Его пронзительный звон ещё совсем недавно свободно разлетался над морскими волнами, не давая заблудиться морякам, но после того, как на месте звонницы поставили маяк, главная достопримечательность города переехала к новому месту службы.
С колдуном идар Вогл связался более года назад, прихватил его, можно сказать, с поличным. Как-то раз, на глаза ему попался небезынтересный субъект, в котором советник, считавший себя изрядно образованным, не сумел признать представителя ни одной из известных рас, и только обратившись к атласу стран и народов обитаемого мира он опознал лопоухого коротышку как легендарного гоблина. Короткая справка охарактеризовала малоизученное племя, обитающее в труднодоступных болотах юга, как неприспособленное к цивилизованной жизни. Прозябающие на уровне полудиких зверей эти создания отличаются от крупных обезьян лишь наличием примитивных одежд, не знают жилищ и предположительно ведут древесный образ жизни.
Реальный гоблин, оказался существом чрезвычайно шустрым и вполне разумным. Советник без труда сумел отследить все его перемещения, а оставшись в Звонком с целью понаблюдать за ситуацией, счёл результаты достаточно убедительными, чтобы побеспокоить уже самого хозяина коротышки. Ведь выслеженная подвода, доставившая к башне под покровом темноты груз из трёх явно живых пленников, той же ночью вернула его в порт уже не подающим признаков жизни.
На то чтобы связаться с затворником и предъявить ему обвинения, советнику потребовалось времени едва ли не больше, чем ушло на выявление самой крамолы. В итоге, попавшийся на запретной магии колдун, был вынужден прийти на ту их самую первую встречу. Быть убедительным в своих разъяснениях неотвратимости наказания за покушение на представителя Императора, оказалось непросто, явный советник чувствовал угрозу, но был уверен, что сумеет справиться, противника он оценивал примерно равным самому себе.
Вогл всегда с теплотой предавался воспоминаниям о личных победах, но чем больше подробностей узнавал о деяниях чернокнижника, тем крепче становилась его уверенность в неотвратимости того момента, когда с колдуном вопрос нужно будет решать самым радикальным образом и может так случиться что правы церковники со своей маниакальной нетерпимостью к любым проявлениям чёрной магии.
А ведь, в год назад всё прошло гладко лишь благодаря аристократической спеси идара и неуверенности злодея в своих силах.
Выудив незаметным движением из глубины одежд плотный холщовый мешочек, колдун небрежно бросил его на стол. Увесисто звякнуло.
Вогл в зародыше подавил раздражение грозящее вырасти в неконтролируемый приступ ярости: «Этот мужлан пытается его купить. Его!!! - глубокий вдох, досчитал до десяти, выдохнул. - Я спокоен. Ну что ж, пусть заплатит должную цену».
Искренне сожалея, о секундной слабости, сбившей так необходимую сейчас концентрацию, идар пальцами выбил на столешнице барабанную дробь. Глаза его до сего момента всматривавшиеся в тень под капюшоном, безотчётно опустились на запястье руки, которой колдун проделывал манипуляции с золотом, да так и оставил покоиться на столе, сжатой в кулак.