И эта новая идея даже ему самому показалась безумной - шагнуть во время ритуала в междумирье и оттуда дотянуться до своей жертвы, выдернуть её из родной Вселенной в промежуточное измерение, тем самым ослабляя действие барьера.
Часы размышлений сменились сутками расчётов. Когда же параметры новой магической фигуры были определены, колдун вернулся к рутине – изготовлению пилюль долголетия и панацей от различных болезней. Для продолжения изысканий требовались ресурсы, много ресурсов.
Всеисцеляющие снадобья, игнорируя этиологию болезни, начисто устраняли самые разные недуги без всякой необходимости их диагностирования, а соответственно устраняли потребность в личном участии врачевателя. Даже в богатом на чудеса магическом мире подобные техники считались чем-то из ряда вон, и подозрения к носителям подобных знаний в запретном колдовстве были не лишены оснований. Но что делать, если состоятельный человек занедужил и утратил часть способностей, например, ходить, видеть или ещё чего похуже.
К счастью, на подобный случай всегда отыщется нужный человек способный донести до сведения страждущего правильные слова.
Барон Кварц сошёлся с бароном Гранитом в пограничном сражении за спорную турмалиново-кварцевую жилу. Короткая пограничная стычка ограничилась единственной конной сшибкой. Люди Гранита насадили на копья сразу двоих рыцарей противника и выбили из седла ещё одного, вот только сам барон Кварц так ловко крутанул своей булавой, что его визави не сумел вовремя среагировать на выпад и огромный шипастый шар угодил аккурат в левое крепление забрала. Гранит лишился сознания, но чудом удержался в седле, а умное животное, почувствовав одеревеневшее тело седока, вынесло раненого властителя из боя. В итоге барон Кварц похоронил одного из девяти членов своей свиты и на долгие месяцы потерял ещё двоих, а барон Гранит, мало что окривел на левый глаз, так и рисковал ослепнуть вовсе. От яркого дневного света у него постоянно болела голова, единственное око непрерывно слезилось, при этом барон всё равно ощущал сухость и никак не мог удержаться от того, чтобы лишний раз не потереть опухший и покрасневший глаз. И вот, в тот самый момент, когда придворный целитель окончательно расписался в собственном бессилии, нарочный доставил к воротам замка конверт с посланием от неизвестного доброжелателя.
«Ваша Милость! Но ведь это наверняка чёрная магия, о мерзком чернокнижнике необходимо доложить в консисторию. Это наш долг», - последние слова придворный медик произнёс совсем неуверенно, весь пафос, с которым он начинал, улетучился под буравящим взглядом единственного глаза его господина. Водянистая плёнка зеркалом отражала рассеянный свет, отчего взор слезящегося ока производил жутковатое впечатление.
Барон привык всегда получать своё и теперь он точно заберёт эту злополучную пограничную шахту, капли, присланные загадочным магом, мгновенно привели в порядок уцелевший глаз. Отчаяние вкупе с приложенным к письму крупным рубином заставили самым серьёзным образом отнестись к изложенному на бумаге: «Милостивый государь, пусть этот самоцвет послужит залогом моих добрых намерений, а если вас устроит эффект приготовленного для вас зелья, то я буду просить вернуть камень назад. К слову, я ищу самоцвет аналогичного качества, но только размером с кулак Вашей Милости, поэтому если в землях Вашей Милости отыщется подобная безделица, то она поможет отыскать редчайший ингредиент необходимый для создания снадобья способного вернуть безвременно утраченный Вашей Милостью глаз».
Стряпчий, улаживавший в порту города Звонкого кроме официальных сделок ещё и в разной степени пованивавшие грязные делишки, оказался прекрасным кандидатом на ведение деликатных переговоров, особенно если учитывать необходимость вступать в контакт с местной знатью – колдун привык требовать, выдирать нужное из чужих рук силой, он не умел и не желал придерживаться церемоний, особенно, в тех случаях, когда следовало положить свои мысли на бумагу.
Ответ барона не заставил себя ждать. К возвращаемому эталонному рубину, владелец каменоломен, богатых на самые разные минералы, образующиеся в пластах магматических пород, добавил простенький перстень, выточенный из цельного осколка обычного гранита, с довеском в виде пальца предыдущего владельца – придворного целителя. На этот жест колдун довольно хмыкнул: «Ну, и зачем нужны все эти заверения о намерениях, витиеватые умничания? Язык делового человека универсален и понятен всякому».