В итоге справедливо рассудив, что барон в любом случае рискует не меньше его самого и догадается избавиться от всех свидетелей ритуала, колдун объявил, что ресурсы Его Милость должен доставить в Башню в назначенное время сам, а после забрать с собой и отработанный материал. При назначении платы один из самых могущественных аристократов на всём восточном побережье не выдержал: «Помилуйте, любезный, восемь камней заявленного вами качества не поднимут все мои рудники и за пять лет! У меня в наличии имеется только один рубин и, по счастью, он именно звёздчатый. Ещё есть два сапфира и один изумруд, их постараюсь обменять на потребные вам камни, но это всё. Поймите, южный хребет это далеко не Морозные горы, крупные камни хоть и встречаются, но нужной чистоты в них не бывает почти никогда».
Кроме рудников с шахтами владения барона включали и изрядный кусок плодородных земель, которые он поделил на десять наделов и посадил туда своих рыцарей. В соответствии с ленным правом, каждый из землевладельцев должен был отрядить в дружину барона своего младшего сына, а в военное время явиться лично и с оруженосцем. Таким образом, под руку барона могло встать войско из тридцати человек кованных всадников, что в местных реалиях являло собой колоссальную силу. Колдун со всем возможным простодушием озвучил эти свои подсчёты и предложил барону снарядить экспедицию в Морозные горы: «Я знаю, о чём говорю, для этого требуется исключительно твёрдая воля и дюжина крепких парней, к ним достаточно будет пары-тройки одарённых, для гарантированного успеха».
Барон с трудом сдерживал себя, чтобы не расхохотаться, но ровно до того момента, когда, к своему ужасу, понял: колдун полностью отдаёт отчёт своим словам и прекрасно понимает, что из похода могут вернуться не все одарённые, а обычные смертные так и вовсе обречены на верную смерть.
Работа над пилюлями требовала твёрдой руки и намётанного глаза. В каждом живом носителе природной энергии, инициированном либо латентном одарённом, присутствует субстанция, которую колдун приспособился извлекать в ходе своих кровавых ритуалов. Проблема заключалась в том, что в одном носителе искомого материала могло немножко не хватать, а в другом наоборот слегка превышать норму потребную на приготовления снадобья. Колдун научился так тасовать жертвы в очередной партии, что кратность потраченного сырья удивительно точно совпадала с кратностью созданного продукта.
На очередной волне воодушевления от хорошо проделанной работы маг, прихлопнул в ладоши, энергично их растёр и одним движением заставил камень заклинательного стола уподобиться воску. В самом его центре, подчиняясь воле волшебника материя прогнулась, формируя небольшую ёмкость своими очертаниями напоминающую детскую купель. Колдун довольно осклабился, ловко получилось, только что одним единственным усилием он сумел отпечатать в камне заготовку, размеры которой до этого просчитал в голове. Ещё одно лёгкое движение руками и рубиновый камень, зависший над только что образованной чашей едва заметно засветился, а следом и всё пространство - вверх от краёв чаши и до самого камня, оказалось охвачено алым мерцанием.
Некоторое время колдун любовался получившимся твореньем, затем опустил руки и произнёс код-фразу, завершившую волшебство, свечение угасло, а камень плавно опустился на дно купели.
- Эй там! – громко крикнул колдун, хотя в этом и не было никакой нужды, ведь гоблин, как ему положено, стоял за спиной хозяина, - принеси-ка мне вина. Давно уже пора вознести хвалу Удаче и все остальным богам, если они действительно существуют.
Дождавшись возвращения слуги, он с улыбкой наблюдал как тёмная красная жидкость льётся и весело плещет в бокале.
- Отправляйся в город. Зайди в отделение Нострографа и отправь барону Граниту сообщение, - колдун сделал небольшой глоток, облизал испачканную в красном верхнюю губу, и сообщил гоблину текст послания, - Я готов.