Вот уже, этот девайс внушал. Потёртое воронение, приятная тяжесть, сочный «ч-чч-чоп» с которым цевьё бьёт по ладони, а если пристально смотреть в спиленные стволы горизонталки, то кажется, можно почувствовать взгляд самой смерти. Андрей был в восторге от этого разбойничьего инструмента. Два пулевых патрона в стволе и остаток пачки в подсумках манекена, гарантировали серьёзные проблемы с законом, но неизведанное до сего момента чувство обладания Вещью начисто заглушило голос здравого смысла. Впрочем, где-то на краю сознания мигала лампочка аварийного сигнала, и это беспокойное чувство никак не желало униматься.
Андрей чувствовал внутренний конфликт, но был ещё далёк от того, чтобы расценивать своё душевное состояние как «разрываемое противоречиями», поэтому нежданное расстройство сна он приписал общему давлению обстоятельств, которыми полна жизнь любого активного молодого человека. Более того, он не собирался что-либо менять, ему нравилось чувствовать биение жизни в её самых крайних проявлениях - «на максималках». А сон, он как-нибудь и сам наладится. Тем более, снилось ему, пусть хоть и страшное, но безумно интересное. Снился ему колдун.
***
Пентакль, вырезанный в камне ритуального стола, при лунном свете сам по себе выглядел зловеще, а наполненный жидкостью, масляно блестевшей в лучах ночного светила, он испускал в пространство эманации способные привести в трепет любое живое существо.
У края стола на самой границе струящегося света замерла долговязая фигура. Несмотря на темноту огромного зала, на голову человека наброшен глубокий капюшон, плечи, грудь и спину укрывает просторная пелерина, из-под которой едва не до самого пола ниспадали полы туники, подпоясанной плетёной волосяной верёвкой. Выкрашенные в тёмный цвет одеяния сразу терялись вне светового пятна, отчего иных подробностей разглядеть было невозможно.
Мужчина неразборчиво бормотал себе под нос явно заученный текст, но некоторые слова он громко выкрикивал, сопровождая вербальную активность, резкими движениями рук. В такие мгновения лунный свет взрывался искрами отражений в драгоценных камнях, украшавших кольца на длинных костистых пальцах. От раза к разу промежутки между выкриками становились короче, а едва слышное бормотание набирало силу. В какой-то момент к всполохам самоцветов в перстнях добавилось багровое свечение очень крупного камня, установленного в центре пентакля, после чего в голосе мужчины тут же прибавилось энтузиазма. Экспрессия речитатива набирала всё больший градус, увеличивалась частота пассов руками, и в ответ на эти действия интенсивность свечения отозвавшегося камня также стала нарастать.
Прошло некоторое время и жидкость, наполняющая пентакль, начала исходить дымом, а в определённый момент по её поверхности и вовсе пробежало пламя. В ответ на эти метаморфозы пространство над столом подёрнулось марью, исказилось. Под сводом заклинательного зала эхом прокатился звон, словно невидимый музыкант смычком ударил по самой басовитой струне виолончели, звуком напоминающей тембр человеческого голоса.
В лунном свете рябь искажений усилилась, отчего стало невозможно различить линии пентакля, поверхность стола лишь угадывалась как абстрактная материальная плоскость. На некоторое время всё замерло, как будто ритуал подошёл к своей кульминации, но вот заклинатель повышает голос до крика, а простёртые над столом руки начинают дрожать от натуги. И уже эти усилия не проходят даром, центр подготовленного пространства начинает слоиться белёсой дымкой. Вот её встряхнуло, словно пронзило электрическим разрядом, отчего вся магическая субстанция пришла в движение, чтобы через секунду в клубящемся тумане начали проступать очертания материального мира.
Усилиями чародея в объёме пространства, вытесненного ритуалом, начала проявляться иная Вселенная. Очень быстро, призрачная, сотканная будто из дыма иллюзия, принялась набирать краски, плотность и фактуру. Через пару мгновений на месте заклинательного стола находились спальные покои человека, того самого, что был отобран сноходческим заклинанием. Кровать, застеленная белоснежным бельём, и укрытый с головой спящий мужчина на ней. Рядом, охраняя сон господина, застыл вооружённый слуга. Нет, это не живой человек – кукла, истукан для одежды и нужных вещей.