Колдун всем телом ощущал сырую энергию, пронзающую тело. Её ровный поток достигал ядра – средоточия расположенного в районе солнечного сплетения, закручивался, преобразовываясь в магическую силу. Эта вновь рождённая, переработанная энергия, плотными дозированными порциями толчками исторгалась ядром, проносилась по исходящим меридианам, чтобы, достигнув конечных узлов, распуститься отдельными нитями, которые волей чародея и силой произносимых слов переплетутся в нужное заклинание.
Несмотря на все старания перенести спящего внутрь собственного мира, никак не удавалось - магия не проникала сквозь незримый барьер между двумя вселенными, да к тому же и попытка физического проникновения в комнату иномирянина окончилась ничем.
Неудача нисколько не смутила колдуна, от напряжения его уже изрядно шатало, где-то на краю сознания тревогой билось понимание последствий чрезмерных нагрузок, вся энергетика обещает пойти вразнос. Хитросплетения меридианов и коллатералей, узлы только сформированные и те, что уже давно окрепли, как и само средоточие, будут ежесекундно напоминать о надрыве тупой ноющей болью. В течение нескольких дней магия станет фактически недоступной. Но воля заставляла рассудок искать нужное решение, вытесняя любые рефлексии.
Отступив перед непроницаемой преградой, волшебник вернулся к работе с сознанием иномирянина, плывущем в мире грёз и сновидений. Однажды запущенный ритуал выудил из мириадов разумных именно этого человека, и теперь колдун без труда вторгался в личное пространство спящего, оставалось только с помощью этого чужого разума совершить нужное перемещение, подтолкнув процесс с той стороны. Он легко отбросил смутные образы лиц и эмоциональные отпечатки событий последнего дня, сконцентрировался на ощущениях спящего, его восприятии самого себя и окружающей обстановки, выделил доминанту и толкнул, почувствовав в ответ движение.
Успех! У него получилось! Теперь-то он сумеет взять своё, трепещите, посмевшие встать на его пути к возвышению. Злое торжество, охватившее мужчину, сотворившего волшебство высшего уровня, сбило концентрацию. Картина иного мира, проявленная внутри заклинательного контура, расслоилась. Только что она была вполне осязаема, казалось, протяни руку и пальцы почувствуют текстуру предметов, созданных в другой вселенной, но вот, изображение подёрнуло едва заметная плёнка, размывая детали, отчего чёткость изображения померкла. Маг вновь взвился в попытке вернуть нужное состояние, но только окончательно утратил контроль над ритуалом – в одно мгновенье с таким трудом то ли спроецированная на ритуальный стол картина иного мира, или же и в самом деле в какой-то момент материализовавшаяся иная реальность, исчезли под иллюминацию огромного всполоха пламени и аккомпанемент лопнувшей струны, будто бы протянутой между двумя мирами. Взору волшебника вновь предстала лишь гладкая каменная поверхность, исходящая паром над опустевшими линиями колдовской фигуры. Камень, расположенный в центре пентакля материализовался на своём месте. Пылающий алым он быстро терял в интенсивности свечения. Вот он окончательно вернулся к своему обычному бордовому цвету, и только яркие искры на его гранях свидетельствовали о недавней магической активности.
- Эй, там! – отбросив капюшон на спину, мужчина обернулся, обводя бешенным взглядом окружавшую темноту, - Куда ты запропастился, мелкий гадёныш?
После провалившегося ритуала границы света и тьмы утратили противоестественную резкость и размылись до обычного полумрака, густые чернильная пятна оставались лишь по углам, но на сетчатке глаз ослепляющим фантомом ещё отображалась огненная вспышка и человек не сразу заметил приземистую фигуру своего помощника, всё это время стоявшего у него за спиной, буквально в пяти шагах.
- Я здесь, хозяин!
- Прибери тут всё.
Человек прищёлкнул пальцами и в ответ на это движение зал наполнился ровным светом магических светильников. Заклинательный стол оказался центральной, но всего лишь одной из рабочих зон активно практикующего волшебника. Собственно, весь первый этаж Башни отводился под изыскательские работы. Окружность с радиусом в двенадцать метров условно разделилась на три сектора, один из них был оборудован маленькой конторкой с приставленным огромным пузатым комодом, все отделения которого были плотно набиты исписанными бумагами.